— Осади назад дедуля, а то я вам бороду окончательно вырву. Этот скромный мальчик мой.
— И кто Гамлета зовет. Давайте, ик, выпьем. А хотите мадам я вам «Дети Арбата» поставлю.
— Предлагаю поставить музыку — попытался подняться из–за стола я.
— Дети Арбата — проревело что–то справа.
— Да, очень хочется потанцевать — вначале вот этого тихоню и бедолагу получу, а потом уже займусь объектом. Но сколько здесь конкурентов на одном квадратном метре, — подумала Марси, — а он ничего этот Костя.
— Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не попросит, Савелыч наливай, чего сидишь голову повесив.
— Потанцуем мадам Лида.
— Мне еще не доводилось танцевать с… Генри, как там в Лондоне погода.
— Мне ваша работа тоже не нравится, как впрочем и муж ваш. Учтите не вставайте мне поперек дороги. Я тут в качестве наблюдателя, чтобы вы и вам подобные не натворили чего лишнего.
— Мы тоже, а вот эти по ходу как раз за ним приехали. Предлагаю заключить временный союз…
— Я вообще никогда не пьянею. Вот если вы меня завтра спросите, что тут происходило я все вспомню. Ой куда это вы своей рукой.
— Давайте Мария Петровна берите, он у меня недорого стоит. За пару бутылок пожалуй отдам. Костя не бойся она не кусается. Думаешь… Да? Ну это тебе проверять. Не пускайте его пить, ловите его.
— Кто не пускает к светочу. Ничтожны слова твои, да не последует им эта заблудшая душа, соблазненная девой из Гоморры. Ибо пусто на дне колодца праведного, да следует отрок сей за перстом моим, коий указывает на предмет сей полулитровый и опрокинет влагу живительную в сосуды переплетающиеся, дабы вознестись в райские кущи.
— Вижу я что вы уже вознеслись. Завтра хоть вернётесь? Мария Петровна следите за товарищем, а то он возноситься пошёл. Правильно, не доверяйте старцу этому.
— Яйца эти сам ешь. Мы, Савелыч, вон капустой закусим.
— Есть не яйца это, бог упаси икра эксклюзив это.
— Это он щас кому? Держите меня трое. Савелыч это он тебя склюзивом назвал. Да не хватай ты тазик этот, он маловат, вон тот бери…
— Не бойтесь Константин. Возьмите меня крепче за талию, ну можно и ниже, я не кусаюсь.
— А я, ик, и не боюсь. Просто это, выпить бы.
— Мишка, чего сидишь, давай ка самогон открывай.
— Может не надо.
— Надо Саша, надо…
— Я тебе говорю вон туда надо идти. Ой чего то здесь мешает мне, а ну как щас нагну, растудыть её в качель Чего мы здесь то полезли. Нихрена ведь не видно. Эй вы где? Не отставайте, особенно эти с бутылками, как их там.
— Вот тут по бревнышку и пройдем, я вчера вроде бы здесь ходил, или не здесь. Морфлот везде пройдет — полез на бревно Николай.
— Вы главное бутылки не разбейте, там внизу камни вроде — послышалось в темноте с середины бревна.
— Обещали, красота будет, впереди лес идти верхом дальше, картину писать буду.
— Заткнись и бутыли крепче держи. Обещали, значит покажем. Это я тебе говорю… Поберегись! — тяжелая ветвь от поваленного дерева, оттянутая качающимся впереди Николаем, смела с перекинутого через речку бревна, в темноту, нашего художника и американскую пару, идущую следом.
— А где поляк с бутылкой и эти двое с огурцами? Я вас, мать вашу, недосмотрели суки!
— Он не поляк, он итальянец — попытался вставить я, но дядя Коля не слушая шагнул куда–то вниз в темноту. Что–то бултыхнуло в темноте и ушло под воду.
— А я что говорил. Опять их дело. Вон и следы от лап сволочей энтих. Давеча и у меня бутыль разбили, а теперяча и француза сховали нашего.
— Он итальянец.
— Да какая хрен разница.
— Иван Савелыч, мазер, фазер, систер, бразер, чего вы там бубните, епть, не толкайте меня, ааааааааааааа — булькнул я вслед за первой партией.
А водичка, брр, холодная. Японский городовой, а где это мы, я же танцевать пошёл. Только бы бутылку не уронить, а то убьют.
— Ау где все это Константин? Мария, ик, что вы делаете, мы тут не одни.
— Аааааа, спасите, огурцы! — что то упало рядом и обрызгало меня с ног до головы. Из воды показалась голова Иван Савелыча.
— Да пойду я аки Моисей посуху и приведу народ свой к полям жатным, но несть жития земного лярве этой, пестующей отрока моего Константина при людях божьих по местам срамным — плюхнулся рядом старец и снова обдал меня холодной водой.
— А мы собственно где вообще и что здесь делаем? Саша, мы же танцевать пошли — неуверенно сверху голосил оставшийся в темноте один на один с лярвой Константин.
— Ну теперь то мы одни Константин Львович — послышался сверху сладкий голос заведующей.
— Я лучше к друзьям — прилетело к нам в водоем тело Кости, а следом за ним приводнилась и его неразлучная половина.
— Я плавать не умею, спасите — орал рядом как резаный Иван Савелович.
— А вы встаньте, я вчера тут ходил, или не тут? Мелко же.
— Спасли меня. Нижайше благодарю. Приходите ко мне на огурцы, граммов на триста завтра.
Все успешно выбрались на берег, где Николай уже лечил художника очередной стопочкой самогонки. Тут же честная компания отвлеклась на минуту и молча смотрела как выходила на берег заведующая. А посмотреть было на что.
— Слышь дебил, ты чего прыгнул, смотри какие органы на тебя глаз положили — толкнул я в бок трясущегося от холода Костю.
