Будучи сознательным товарищем, я тоже решил внести свою лепту в развитие Австрийского государства. Девушка подлетела тут же и на ломаном русском стала предлагать продукцию завода. Как они быстро почувствовали, на каком языке тут надо лепетать. Размер пальцев жены? Откуда я знаю. Размер груди знаю, дальше тёмный лес. Пришлось набирать телефон жены. Кто у нас пять лет учил английский, пусть тот и общается с продавцом.
Они мило пробеседовали по–женски между собой львиную часть моих денежных средств, положенных на карточку. Далее продавщица достала все причиндалы в виде колье, кольца и серег из последней коллекции этак на 400 евро, у жены губа не дура, а сама… Я безропотно заплатил и отправился на дальнейшую прогулку по городу. Гулять так гулять, е-ть так королеву.
Место сбора известно, про него можно и не говорить. Девушка официантка в любимом баре выразила сожаление по поводу вчерашней игры и искренне заверила, что яростно болела за сборную Россию, осторожно вытаскивая из–за спины литровую кружку с пивом и подмигивая мне.
— Давай, давай, чего прячешь. Приятно конечно, но столики, заполненные нашими болельщиками, грустно молчали, сосредоточенно попивая и тихо разговаривая по поводу того, что надо было вообще на один матч тур брать, а не тратить деньги на этих раздолбаев. Все сходились во мнении, что и Хиддинк не поможет, а кто может — Жириновский вот кто. Всех в Сибирь сослать, сразу заиграют. Или, например, Моисеева Борьку главным тренером назначить, чтоб он их за такую игру «наказывал» в перерыве. Что там у нас далее — греки, но может всё таки придумает Хиддинк как играть, ну пожалуйста дядя.
Пиво булькнуло, растеклось и я размяк. Пропала злость, вернулась надежда. После трёх кружек темного и уверенность вернулась, что Гуська придумает как играть. Вставит кому надо, что надо, куда надо. За соседними столиками стали говорить громче или это у меня от пива слух улучшился. Где–то внутри разгорался маленький огонек надежды.
— Надежда, мой компас земной, а удача награда за пиво. Шестое темное окончательно добило неуверенность в завтрашнем дне, плечи расправились, сердце снова застучало бойко, а не как после матча.
— Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не попросит.
Тело находилось в астрале, там же, где и наша защита вчера. Долго сидел я в баре, долго длился день, много пил пива, думал, с кем–то братался, что–то пели, кого–то ругали.
Вечером в отель «заходил» уверенный в себе, красиво напитый мужчина в полном расцвете сил. Гордо дефилируя вдоль нижней ватерлинии стойки, демонстрируя во всю грудь символику сборной России и подвывая непонятные иностранцам слова — «мы вас научим Русь любить».
Автобус утром, надо поспать. Решил не раздеваться, своя рубаха российская ближе к телу как говорится. Да и джинсы получается тоже, а носки ну и они пускай будут, вдруг опять пожар, потоп, землетрясение. Ночью что–то падало, мне снилось, что я кого–то бил, крыс каких–то. Есть ли тут у них крысы, да они везде есть. В общем, беспокойная ночка выдалась, а что делать кому сейчас легко.
Назавтра предстояла дорога в Зальцбург.
Родины причалы, родины края…
Как всё это надоело!
Утренний чай, заведённый изо дня в день порядок. Сколько уже прошло лет и сколько ещё предстоит. А ничего не меняется, разве только мир вокруг. Она неловко пыталась повернуться набок, не получилось, пришлось оставить это занятие. Внуки, вот на кого можно положиться, а можно ли. Мысли прыгали в голове, сменяя одна другую как калейдоскоп, но, не задерживались, не давая ей сосредоточится.
Раньше во времена колоний, когда был железный занавес, как то всё вертелось вокруг интереснее, веселее — промчалась еще одна.
Она запрещала беспокоить себя в это время дня, стараясь провести его в тишине на любимом кресле, предаваясь воспоминаниям обо всём одновременно. Это было её, только её время…
Он не должен звонить, вон тот очень старый пыльный телефон. Не должен! Она не хотела вставать и подходить к трубке, вообще вылезать из своего кресла. Ей это уже не нужно, пусть молодёжь сама между собой разберётся, хотя посмотреть на это будет интересно. Это как на ипподроме, какая лошадь придёт первой. Может быть даже помочь тем двоим.
Если бы кто увидел сейчас эту женщину, которая величаво, но медленно пошла к телефону, он её не узнал, никто бы не узнал, но в зале никого не было.
За дверью стоящему на часах гвардейцу, фанату Ливерпуля, послышалось, что из зала зазвучал гимн Лиги чемпионов. Он растерянно помотал головой, отгоняя наваждение. Этого не может быть. Показалось.
— Он пришел, активирую знак ваше величество, берегите себя — раздался усталый старческий голос.
— Спасибо Пётр — ласково ответила женщина и бессильно опустилась в стоящее рядом со столиком кресло. Обманчивая тишина в комнате не показывала ту боль, которую она молча перенесла…
Встала, посмотрела в зеркало, поправила волосы. Волевое лицо, по–прежнему красивое расправилось, в глазах засверкали искры. Мы ещё поборемся. А мне идёт тату, — усмехнулась она. Кто бы видел — ой ой ой.
