— Хрен с ним с Ибрагимовичем, дальше давай.
— А ну так банкет будет через час, а пока можно прогуляться к реке и искупаться — показала Лида движением руки, как мы будем плыть.
— А чего это они при слове искупаться ржут.
— Да хрен его знает, они над всеми русскими ржут, у них это нервное. Я читал где–то, что после Полтавы «накрыло» там всех.
В лесу, ну или большом кустарнике, это кому как, было тихо и прохладно. Пройдя по тропинке около 5 минут, мы вышли к небольшой глубокой заводи. Далее речка превращалась в ручей и утекала вниз к городу. Около заводи стояло с десяток Ибрагимовичей. Может и настоящий тут есть, кто их разберет.
— Как водичка, «вотер» говорю как? Они что не понимают?
— А гуд говорите. Хороша, стало быть. А чего не купаетесь? Болеете — вот нация какая. Да что шведы, вся Европа вымирает, скоро заполнят тут всё товарищи с Востока и наступит полный ататат и газават.
— Ну, вы как хотите трепанги — обратился я с речью к присутствующим — А я пожалуй искупаюсь. Только две мысли вертелись в голове — зайти в воду просто, или перед желтой массой выпендриться и прыгнуть по пижонски вон с того уступа. Первая мысль была хороша во всех отношениях при условии, так как плавал я неважно, не как топор конечно, как пол топора.
Вторая мысль была продиктована исключительно любовью к родине и к ее истории. Наши, значит, под Полтавой смогли, а я сукин сын такой нет. В итоге алкогольное воспитание взяло вверх над разумными излишествами. Под дрогнувшими от ужаса взглядами шведской половины водоплавающих и скучающими американскими мой, еще пока не старый организм, кряхтя вскарабкался на небольшой уступ, располагавшийся в левой части водоема. Произнеся напоследок пламенную речь, наполненную кратким содержанием Полтавской битвы, про героев былых времен и так далее, я зажмурился и прыгнул вперед. А есть ли тут камни, подумал на лету…
Ну где же яйца, сейчас они появятся — такая песня ударила в мозг. Камней не было и глубина достаточная. Но, кто как последний дебил не проверил температуруууууууууууууууууууууууууууууууууууууу воды. Градусов 9, горный источник. Мама, меня яйца тянут вниз. Такой сюжет для фильма ужасов пропадает. Я как ошпаренный подскочил наверх и похоже выскочил из воды весь. Народ на берегу решил, что это я, таким образом, плескаюсь, как дельфин.
В топку паровоза эту заводь и ее обитателей. Я отчаянно грёб к берегу. В фильме «Титаник» его главные герои полтора часа бродили по пояс в ледяной воде на корабле. Скажите у Ди Каприо железные яйца? Или они вообще отсутствуют. Про Кейт Уинслет как–то сразу не придумалось что у нее там железное, но тоже не так все просто. В конце всё равно все замерзли. Как я их понимаю! Мне свисток вспомнился из фильма, сейчас тоже бы такой не помешал. Кричать я боялся, вдруг у меня сейчас голос как у Пенкина стал в четыре октавы. Фу как у Пенкина — сказали бы мои друзья. Поэтому я, молча, выбирался на желанный берег, скрежеща зубами, как абрек при потере любимой лошади. Шведы аплодировали стоя. Вот гады, по рожам видно знали, что вода ледяная, а молчали как Карл, когда его искали наши казаки под Полтавой. Америкашки же ржали как лошади в полный голос. Весело им.
— Ты сам сходи, чего ты ржешь, лошадь Калифорнийская, может тебе овса насыпать — плюнул я в сторону Леонида. Голос вроде бы не пострадал, хотя отдает фальцетом.
— Тебе в цирк надо поступать — смеясь, ответил Леонид.
— Может мне теперь последние кадры «Титаника» озвучивать, — быстро стал одеваться. Теперь я абсолютно, кристально, стопроцентно, несомненно, достоверно трезв и зол как черт.
— Пошли отсюда, а с вами товарищи шведы мы завтра поговорим. Посмотрим кто кого — бодро поскакал я в сторону дома, под свист и улюлюканье этих трусов. Зовите меня теперь просто Майкл…Майкл Фелпс.
Хорошо гулять по свету с пневмонией в животе. Надо меньше пить, надо меньше пить. У меня и ботиночки на тонкой подошве. Заболею и умру, что ж они гады без меня делать будут. Надо срочно выпить, надо срочно выпить. Я выскочил из чащи и галопом промчался в сторону дома. С рекордом мира в закрытых помещениях, спустя пару секунд, оказался около холодильника.
— Милая моя, радость ты такая, дай сюда стакан, дай говорю, я за себя не отвечаю — прохрипел я. Шведка, стоящая на кухне хлопала глазами.
— Лида, мать твоя женщина, сообщи этой девице, что мне требуется, после несчастья на производстве, поправить здоровье. Пока Лидка и эта девица, тыча в меня пальцами, ржали у стола, периодически посматривая на низ моего живота и снова заливаясь от хохота, я угрюмо рассматривал рисунок плитки на полу. На нем древние греки в голом виде соревновались в разных видах спорта на своих Олимпийских играх, был там и пловец скотина. Смотри, как гребет, и не холодно ему ни капли, гаду. Его бы в этот водоем запустить. На столе что–то звякнуло, и передо мной появился большой бокал с водкой и стакан с соком.
— Чтоб у тебя яйца отпали — произнес я тост в адрес спортсмена. Лида удивленно посмотрела на меня.
