Антон выскочил в коридор, чуть ли не бегом спустился по лестнице и выглянул на улицу. Там предполагаемо никого не наблюдалось. Он постоял еще немного, прислушался, так как неслышно прокрасться по разбитой мостовой практически невозможно, и выскочил из дома. Кусты от его кровожадного взгляда будто бы съежились и втянули свои листочки. Но Антон бодро прочесал по доскам настила и принялся немилосердно обдирать те, что посвежее. Он почти закончил, пучок в руке тянул уже на хороший чайничек, как вдруг странный звук, нечто среднее между стоном, всхлипом и рыком, заставил его замереть и медленно повернуться в сторону забора.
Собственно, в заборе и была главная проблема. Дачи, отстроенные необщительными жителями столицы, окружали непроглядные трехметровые махины. Здесь же заборы делались из нечастого штакетника и открывали любопытному взору все, что происходило за ними.
Конечно, предстать перед кем-то из знакомых в одних труселях было позорно, так что Антон в момент вспыхнул. Вот только когда он натолкнулся на расфокусированный взгляд замершего по ту сторону Кости, вся краска с его лица схлынула так же быстро, как и появилась на нем. Глаза альфы абсолютно отчетливо светились ярко-желтым. И цвет этот не мог быть ни обманом зрения, ни игрой света. Антона затрясло. Он выронил весь гербарий и влетел в дом, чуть ли не на ходу запирая замок. Он слышал стук в дверь, слабый, явно не рассчитанный на то, чтобы ее вышибить, какие-то слова, успокаивающие интонации и ни капли не верил им. Было так адски, непередаваемо страшно, что он не мог перестать скулить, вползая на лестницу спиной вперед. От новой волны паники замутило, сознание вроде как выключилось, потому что в себя Антон пришел в своей комнате под кроватью. Он сжался в комок и давился выворачивающими спазмами сухих слез. Все оказалось так просто! Дело не в каких-то запретных для оборотней территориях на Севере, а в том, что здесь уже есть свои стаи. Как это не пришло ему в голову раньше? Идиот!
Отрезвила его мысль о том, что скоро должен вернуться дед. Страх за него заставил вылезти из-под кровати и медленно, прячась за занавесками не хуже заправского ниндзя, выглянуть в каждое окно. От страха стучали зубы, хотелось жалобно подвывать на каждом шагу. Но за окнами никого не было. Антон смотрел очень внимательно, вглядывался в каждое движение, но ничего подозрительного не находил.
— Тош! — От окрика, не слишком резкого, как раз такого, чтобы привлечь внимание, но не напугать, Антон обмер и задохнулся глотком воздуха. Потом он сообразил, что это Ромка, а дверь заперта и рванул ко входу, но выскочив в коридор, замер. После всего он не подозревал разве что деда.
— Тош, — Ромка явно услышал его топот и говорил уже спокойно, — открой дверь, давай поговорим.
Слишком уж убеждающим был его голос, слишком недвусмысленной фраза, чтобы можно было предположить, что Ромка ничего не знает про Костю. Антон промолчал и попытался сделать шаг. В горле пересохло, так что он и не смог бы нормально ответить.
— Погоди, — Ромка помолчал, подбирая слова. — Не буду ходить вокруг да около: я не оборотень. Если хочешь, могу руку, например, порезать. Мгновенно не заживет. Чувак, да мы с тобой сто лет друг друга знаем, можешь мне хоть немного довериться?
На каждом шаге вниз по лестнице, Антону казалось, что что-то внутри него ломается, будто растет трещина в диафрагме. Каждый вдох больше походил на всхлип и выходил с трудом. Для того чтобы просто дотронуться до замка, потребовалось не меньше пяти минут, чтобы его повернуть — вдвое больше.
Ромка стоял в отдалении, был напряжен и напуган, но старался этого не показать. Он не бросился к Антону, а демонстративно медленно повернулся спиной и направился к кустам.
— Что-то мне подсказывает, что разговор будет долгим. Оформим его чаем?
Антона хватило на жидкий кивок, но Ромка не повернулся. Он методично обдирал листочки, даже не заморачиваясь их качеством. Учитывая, что даже травы для волос отбирались весьма педантично, переживал Рома неслабо.
В абсолютном молчании они вскипятили воду, заварили чай и дождались, пока его можно будет разлить по чашкам. Даже друг на друга не смотрели. Тишина была неловкой, она не успокаивала, а только раззадоривала нервный зуд, добавляла дискомфорта.
— Ладно, — решительно начал Ромка, отставляя чашку, — такими темпами мы и до вечера не начнем. — Он помолчал, придвинул чашку обратно, повертел ее в руках, но так и не поднял глаз. — Тош, я понимаю, что массовые коммуникации тщательно промывают мозги, но поверь, все эти фильмы ужасов не имеют ничего общего с реальностью. Да, альфы наши не совсем люди, но звериного в них — только тело. Они перекидываются исключительно по своей воле, без всякого терзания под полной луной, сохраняют здравый ум и трезвую память. Честное слово! Никто из них никогда не причинил бы тебе вреда. То, что ты узнал об их существовании — чистая случайность. Есть даже специальный Кодекс защищающий права людей, и его свято чтут…
— Чтут, говоришь? — просипел Антон. — Ничего общего, говоришь?
