Страх, полная растерянность и мысли о собственной уязвимости как-то вмиг трансформировались в ярость. И он дрожащим от гнева голосом, едва разжимая сведенные челюсти, принялся рассказывать остальную, утаенную им часть о бывшем. К концу рассказа потряхивало его уже преизрядно. Антон отпил чая и попытался успокоиться.
— Почему ты ничего мне не рассказал? — слишком ровно спросил Ромка, когда Антон замолчал.
— А ты бы поверил? В оборотня-бывшего, в шпионские игры под прикрытием какой-то супер-секретной организации?
— Поверил бы. Если бы ты рассказывал вот так как сейчас, если бы не заржал в конце, я бы поверил. А почему нет? В мире полно всего дофига необъяснимого. Это сейчас прозвучит банальщиной из второсортной мелодрамы, но ты ведь, Тош, знаешь меня. Я не буду ржать, если тебе вправду помощь нужна. Какого хрена сомневаешься?
И Антон вдруг отчетливо осознал, что все действительно так. Что Ромка его понял бы и поверил бы каждому слову, не стал бы сомневаться, хоть и звучало все полным бредом.
— Мне нельзя было распространяться. Я понятия не имел, как вся эта инфа может повлиять на тебя. Честно, — признался Антон.
Рома подорвался со своего места, подскочил и стиснул его в относительно крепких объятиях.
— Заботливый дурак, — проворчал он.
И тут Антона прорвало. Он рыдал, совершенно не сдерживаясь и ни капли не смущаясь поглаживающего его по спине Ромки, сжимал друга в ответ и поливал слезами лямку его майки и голое плечо. Отрыдавшись, Антон отстранился и, постукивая зубами о край чашки, допил поостывший чай.
— Откуда ты знаешь? — срывающимся голосом спросил он.
— Сашка в стае. Да блин, почти все альфы здесь оборотни. Ты уж извини, я особо распространяться не могу. Типа, обет молчания. Я-то в курсе только потому, что Сашкина Пара.
— А мне почему решил рассказать? И как ты вообще узнал о… обо всем этом?
— Костя сказал и попросил поговорить с тобой. Бедняга, никогда его в такой панике не видел. Весь бледный, трясется, прям как ты.
— Тебе Костя сказал?
— А кому он еще мог сказать? Я ведь единственный, кто здесь дружит с тобой и при этом в курсе волчьих штучек.
— Он испугался? — недоверчиво переспросил Антон, слабо представляя трясущегося альфу. Тем более, такого альфу как Костя.
— В ужасе был, — протянул Ромка, выуживая из вазочки разопревшую на жаре карамельку. — Как вообще так вышло, что он перестал себя контролировать? Что ты такое вытворял?
— Ничего я не вытворял!
— А конкретнее? Я ведь все равно узнаю.
— Да ничего такого! Как будто он ни разу омеги в трусах не видел!
— А кроме трусов на тебе что было? — вкрадчиво поинтересовался Рома.
— Ничего, — промямлил Антон.
— Извращенец! — восхищенно протянул Ромка, прихлебывая чай. — Бедняга Константин…
— Заткнись! На улице слишком жарко, а он подошел совершенно неслышно. И вообще, — Антон перешел в наступление, — ты сам говорил, что они прекрасно себя контролируют.
— Контролируют в том плане, что спонтанно не перевоплощаются в звериную ипостась и не теряют рассудок. А глазами просверкать могут, это да. Маловаты еще, не все и не всегда могут подавить.
— Хочешь сказать, что бояться мне нечего?
Вопрос Антон задал как бы мимоходом, ровным тоном, но он был ключевым в этом разговоре. Рома это понял, и потому ответил на полном серьезе, убрав малейший оттенок шутливости из голоса:
— Совершенно нечего. Твой бывший — редкий фрик. Для меня дико слышать о том, что такое в принципе возможно. Когда я говорил про Кодекс, то не шутил. Для оборотней отношения с людьми очень важны. Тебя ведь не случайно отправили именно сюда. Вспомни слова Дена и своего провожатого. Да и потом, — Ромка вдруг хитро улыбнулся, — если бы Костя хотел что-то сделать с тобой, он бы сделал. Все это, — он обвел рукой стены и окна, — для оборотня вообще не преграда. Так что расслабься.
— Я постараюсь. — Это был тот максимум, который Антон мог пообещать, но Ромке было достаточно. Он удовлетворенно кивнул и допил остатки чая.
Хлопнула калитка, вернулся уставший дед. Ромка сослался на кучу дел и убежал, пообещав заглянуть вечером. Чтобы хоть как-то занять себя, Антон принялся за домашние дела, обмозговывая сложившуюся ситуацию. При всем его почти безграничном доверии к Ромке, так просто отбросить въевшийся под кожу страх он не мог. Антон искренне сомневался даже в том, что готов просто подойти к кому-нибудь из альф. Даже при том, что он не мог представить их кем-то кроме привычных уже, хоть и очень здоровых, парней. Даже при том, что он понятия не имел, как выглядит обращенный оборотень. Все это он и вывалил на заглянувшего вечером Ромку. Тот даже глазом не моргнул. Сказал, что этого и следовало ожидать, учитывая, что пережил Антон.
К концу рассказа Антон был так напряжен собственным психоанализом, что это стало заметно невооруженным глазом.
— Тошич, — задумчиво произнес Ромка, — тебе определенно надо сбросить напряжение. Поскольку чай в меня уже не лезет, — здесь Антон был солидарен на все сто, — предлагаю партейку в бадминтон.
