Громкий стук оказался неожиданностью. Странным было в особенности то, что стучали явно в заднюю дверь, хоть и делать это посторонний человек точно не стал бы. Да и время для посторонних было неподходящим. Первый испуг прошел, и Антон решил, что это Ромка. Потерял ключ или еще почему-то решил постучать. Он выбежал на сарай, поеживаясь от прохлады и, ни секунды не сомневаясь, открыл дверь.
Костя был весь напряженный, сравнение с натянутой тетивой было, пожалуй, самым правильным. Он пристально вглядывался в Антоново лицо и чуть подавался корпусом вперед, словно желая войти и не решаясь. Антон скользнул взглядом по его распушившимся от влаги волосам, подавил явно неуместное сейчас желание их пригладить и отступил на шаг. Костя вошел в дом и приблизился вплотную. Лампочку Антон не включал, и мутный свет из открытой двери делал фигуру Кости еще более внушительной.
— Ты уезжаешь? — хрипловато спросил Костя.
Он нависал, поигрывая желваками и мерцая глазами. И последнее вовсе не было оборотом речи. Глаза у Кости периодически посверкивали, недвусмысленно намекая на не совсем человеческую суть. Антон только покивал, от странного волнения не решаясь заговорить. В ответ альфа застыл окончательно. Четко обрисовались напряженные челюсти и мышцы шеи, не скрытые одеждой. Антон тоже замер, не понимая, как реагировать. Не то чтобы он боялся, но какое-то парализующее волнение перед явным физическим превосходством имелось.
Однако, Костя вдруг выдохнул, резко, сквозь зубы, и повернулся к двери. Никаких сомнений в том, что он уйдет просто не могло быть, но альфа у самого порога обернулся и спросил:
— Что ты решил относительно моего предложения? Тянуть уже, вроде как, некуда.
И отчетливо понимая, что это конец, что второго шанса уже не будет, Антон, не сомневаясь ни капли, выпалил: «Да». Удивительно, но об этом он не пожалел. Ни когда Костя начал медленно, почти по-звериному то ли приближаться, то ли подкрадываться. Ни когда сам он рванул в дом, отчетливо ощущая за собой преследование. Ни когда стянул с себя толстовку и обернулся. Просто не было ни малейших сомнений. Было страшновато, да. Особенно когда Костя звякнул пряжкой ремня и вжикнул короткой молнией на джинсах. Страх этот был гадким, безрассудочно-паническим. Антона начало потрясывать, зубы постукивали, и казалось, в комнате дикая холодина. Он обхватил себя за плечи и стиснул челюсти, надеясь, что это поможет хотя бы визуально прикрыть страх. Но Костя вздохнул, улыбнулся и застегнул джинсы.
— Что-то мы совсем не с того начали, — покачал он головой.
Потом протянул вперед руку ладонью вверх и осторожно, выверяя интонацию, спросил:
— Боишься?
— Не понимаю, — честно ответил Антон, — такое ощущение, что дико холодно.
— Тогда давай просто полежим рядом. Я тебя погрею. У меня ведь быстрый обмен веществ и высокая температура тела… Тош, ты помни просто, что я не зверь. Ничего, что бы тебе не понравилось, ничего, что ты бы сам не захотел. Всегда, в любой момент я остановлюсь. Время еще есть, даже если ты все-таки не передумаешь. Давай не будем торопиться.
Последняя фраза была настолько выбивающейся из этого образа «альфа, успокаивающий омегу», что Антон даже фыркнул. И ему тут же полегчало. Конечно подзнабливать не перестало, но зубы уже не стучали.
Они улеглись на кровать и прижались друг к другу. Антон попытался повернуться к Косте лицом, но тот уверенно развернул его на другой бок:
— Так тебе спокойнее будет.
Так вправду было спокойнее. Антон ждал какого-нибудь явного или не очень эротизма, но его отчего-то не было, хотя поза располагала. Костя обхватил его рукой поперек талии и прижался грудью к спине, но вот пахом как раз не прикасался, согревая своим теплом на расстоянии. Он не пытался тискать или поглаживать, просто лежал рядом, и напряжение постепенно ушло. Стоило расслабиться, на Антона сразу накатило то ощущение близости с альфой, от которого острее воспринимаются запахи и начинает свербеть в паху. Откровенно говоря, он полагал, что Костя дремлет или глубоко задумался о чем-то своем: дыхание у него было ровным и глубоким. Но стоило Антону тяжело сглотнуть от накатившего возбуждения, Костя уткнулся носом ему в затылок и глубоко вдохнул. Выдохнул он Антону в шею, в ту самую ямку, от прикосновения к которой того всегда словно прошивало. Сейчас же это было еще острее. Антона тряхануло, он выгнулся и притерся задницей к Костиному паху. В общем-то, идеальный момент, чтобы развернуть его и сделать то, что хочется, потому что мозги у Антона поплыли. Но Костя лишь скользнул ладонью ему под футболку, останавливая ее над ремнем мягких домашних штанов. И снова никаких широких, властных движений. Лишь жар от руки, и легкие плавные касания мизинцем низа живота, аккуратные, круговые поглаживания, от которых Антон будто окаменел. И все в сопровождении горячих выдохов в шею и коротких, непредсказуемых касаний шейной ямки кончиком носа.
