— И будем жить там безвылазно еще год или два — формирование стаи, все дела. Но вот расстаться с Парой оборотень не может, так что, если ты все же поедешь, то уехать потом никуда не сможешь. Не сможешь встретиться с родителями или с друзьями. И вся цивилизация останется за пределами периметра.
Антону очень хотелось объяснить, насколько он готов бросить все, чтобы быть сейчас за этим чертовым периметром, дать почувствовать, как было больно все месяцы после возвращения домой.
— Я поеду, Саш.
Видимо, все это странным образом уместилось в трех словах, потому что Саня вдруг выдохнул и как-то обмяк.
— А как же ты? Или Ромыч с тобой? — Антон решил не тратить времени зря и принялся все-таки выгружать содержимое шкафа.
— Я на антидепрессантах. Плюс приказ отца Кости. Плюс вожак в неадеквате. Мы вроде как чувствуем его, как бы улавливаем состояние. Не самое приятное ощущение после твоего отъезда.
— У меня только один вопрос.
— Жги.
— Как же Костя меня в таком случае отпустил?
— Ну, тут выбора особо нет, если сидишь в яме на цепи в строгом ошейнике да еще и на жестких успокоительных.
— Дебилы, — процедил Антон, со злостью швыряя очередную стопку одежды на кровать.
— Да уж, — вздохнул Саша. — Ты родителям-то не хочешь сказать? Они уже в курсе ситуации в целом, но, вроде, даже не думают, что ты можешь согласиться.
— Черт! — Про родителей Антон и в самом деле забыл.
Все оказалось проще, чем он думал. Отец, конечно же, был категорически против. Начался мини-скандальчик, теперь уже между отцами-альфами. При этом папы, которые за время разговора с Сашей успели как-то странно сдружиться, сидели молча и попивали чаек из любимых папулиных фарфоровых чашечек. Доставались они, кстати, только для дорогих гостей и по большому поводу. Спор затягивался, альфы кипятились, и в какой-то момент Антон шагнул вперед и уже открыл было рот, чтобы вмешаться, как на плечо легла папина ладонь.
— Я сказал, он никуда не поедет, — рявкал в это время отец.
— Поедет как миленький! — не менее грозно отвечал ему Антипов-старший.
Именно эти две фразы, с минимальными поправками, они и повторяли в течение последних минут пяти.
— Поедет, — тихо вставил папа, а Антон даже приоткрыл рот от неожиданности. Он-то считал, что кто-кто, а папуля не отпустит его неизвестно куда, неизвестно к кому, да еще и неизвестно на сколько. И вот поди-ж ты!
— Вот именно! — рыкнул отец и осекся, поняв, что именно сказал папа. — Чего?!
— Это его жизнь и его решение.
— Но ты сам же…
— Сам я был, пока не узнал, чего хочет наш сын.
— И все-таки…
— Он наш сын, — с нажимом повторил папа, вкладывая в эти слова какой-то особый смысл, понятный только отцу. И тот в самом деле уловил что-то, так как сразу сник, замолчал и плюхнулся в кресло, отвернувшись к стене.
— Собирайся, милый, — улыбнулся Антону папа, мягко подталкивая его к двери. — У тебя ведь совсем мало времени. Моя помощь нужна?
Обычно папа не спрашивал, а предлагал, так что Антон, уловив намек, отрицательно покачал головой. Подробности, которые папа, несомненно, вытянет из Костиных родителей, лишними для него не будут.
Он быстро упаковал все нужное в вакуумные пакеты и затолкал в чемоданы. Багаж получился очень внушительным, даже по Антоновым меркам, но Саша сказал, что можно везти хоть слона — проблем не будет. Приготовив все к отъезду — комната вмиг стала будто нежилой — Антон с Сашей вышли в гостиную. Ситуация вновь изменилась. На сей раз там царила тотальная дружественность. Омеги вполголоса что-то обсуждали на диванчике, уговаривая невесть какой по счету чайник, а альфы сидели в креслах и допивали кубинский ром. Берег его отец, к слову, аки дракон яйцо, но видимо повод, наконец, подобрался достойный.
Глава 6.
Проводы, во второй раз за это лето, вышли смазанными. Ни Антон, ни его родители просто не успели осознать происходящее. Приехавший Дэн настороженно оглядывал оборотней и настойчиво просил звонить ему «если что».
Антон же находился в какой-то странной прострации. Все казалось вязким сном — он даже пощипал себя несколько раз. Уже скучалось по родителям, терзали вопросы, на которые ответов еще не было, но все это перекрывала одна простая мысль: он едет к Косте, и Костя скучал, наверное, даже сильнее.
Только в самолете Антон наконец обратил внимание на притихшего Сашу. С момента отъезда из дома ему было просто не до него. Выглядел Саня ужасно. Под глазами были синяки, руки подрагивали, зрачки неестественно расширились, и, наверное, только волчья регенерация спасала его губы от превращения в мочалку. Учитывая то, что он через каждые полчаса глотал таблетки, было удивительно, как их не загребли в аэропорту. Но и тут, видимо, сказалось влияние Антиповых.
— Плохо? — участливо спросил Антон, стоило им сесть на свои места в самолете.
