— Все сложилось так, как сложилось. Ты уехал, и он убедил себя, что все пройдет. А потом в сентябре наткнулся где-то на твою фотку, и его снова переклинило. Он психовал, гулял, и при этом на всех его заставках был ты. Все дело еще усугублялось тем, что он чувствовал себя виноватым перед тобой. Я предлагал ему позвонить, написать, съездить к тебе, но он каждый раз бесился, и мы ссорились. К лету он настолько измучился, что, в общем-то, готов был на что-то, когда ты приедешь. Я решил поехать с ним, чтобы все проконтролировать, и встретился с Ромкой. Подзабил на какое-то время на Костяна, а когда опомнился, он вроде как пришел в себя. Сначала ждал тебя, был спокойным, но как будто все время настороже, а потом вообще успокоился. Мы выдохнули, списали все на «перегорело» и начали ждать инициации. А после нее все началось заново. Костян даже мотался к тебе, шпионил типа, хотя я тыщу раз говорил ему хотя бы поговорить с тобой. Но тут с внутренним волком тоже проблема: он сделает все, чтобы не навредить Паре. При этом ситуацию анализирует человеческая часть. Короче, Костя увидел тебя с каким-то парнем и, видно, в конфетно-букетный период, потому что, по его словам, ты светился и был полностью, безоговорочно счастлив. Так что он свалил домой. В общем-то, если волк уверится в безнадежности ситуации, он может ее отпустить. Да, оборотень помучается, пострадает, но постепенно придет в норму. Возможно, даже встретит кого-то снова. И мы стали ждать. Костян депрессовал, конечно, но в пределах разумного, мы даже не переживали особо. А потом ты приехал. Какой-то испуганный и беззащитный. Он честно пытался держаться, свести отношения хотя бы к дружеским, но все как-то быстро свернуло не туда. А дальше уже тебе виднее.
— Не виднее, — зло откликнулся Антон. В многолетние мучения Антипова верилось слабо — слишком уж свежо было воспоминание о презрительном взгляде, слишком яркой — обида за игнор перед отъездом.
Тут Саша улыбнулся так понимающе, что Антону просто захотелось ему вмазать, несмотря на свою интеллигентность и уравновешенность.
— А я говорил Костяну, что надо с тобой поговорить, прояснить, так сказать, ситуацию. Но он ведь вожак, он лучше знает, — передразнил друга Саша. — В общем, тот обряд, который он провел, не совсем безопасный. Точнее, совсем не безопасный. — Антон вскинулся, но Саша покачал головой: — Не для тебя. С твоей стороны все, как и обещано было: тишина, спокойствие и никаких проблем со стороны других оборотней. Но для Костяна все не так просто. В момент ритуала формируется привязка. Волк начинает думать, что связь закреплена и считает человека своим. Отпустить Пару после этого — это обречь себя на медленное и охренеть насколько мучительное угасание.
— В смысле?
— В смысле, что Костя подыхает сейчас без тебя. Ровно с того момента, когда поставил метку. Думал, что будет как тогда, поболит и перестанет, но теперь это совершенно другой уровень. Вот, — и Саша, покопавшись в папках, протянул свой телефон.
С экрана на Антона смотрела какая-то жалкая пародия на Костю, и совершенно определенно не он, потому что не было у Антипова такой серой кожи, ввалившихся щек, глубоких теней под глазами и мутного, страшно отрешенного взгляда.
— От суицида, — Саша произнес последнее слово совершенно спокойно, так, будто использовал уже не раз и не два, — его удерживает исключительно чувство долга: для оборотней такая смерть позор, который ложится на всю семью, а Антиповы слишком влиятельны и известны, чтобы Костян вот так вот всех подставил. Думаю, — вот тут Саша запнулся, и у Антона бешено заколотилось сердце и сдавило колким спазмом горло, — он что-то делает с собой, но регенерация… Тош, — Саня впервые за все время разговора умоляющие посмотрел на него, — он без перерыва слушает всякую дерьмовую попсу из серии «А он вернется». Я не знаю, сколько осталось времени. Пожалуйста, — в одном этом слове словно бы уместилось «прошу, умоляю, все отдам», — поехали к нам. Обещаю…
Но Антону не важны были обещания и уговоры. Все, что могло повлиять на его решение, уже было сказано.
— Сколько у меня есть на сборы?
— Самолет в четыре утра… — Кажется, Саня ожидал чего угодно, но не этого.
— Супер. За час до приезда позвоните. Лимит багажа имеется, или папа потом сможет мне часть вещей куда-то переслать?
— Как тебе удобно… — Саня по-прежнему подтупливал, до конца не веря в происходящее.
И только когда Антон порывисто встал и направился к шкафу, собираясь сметать на кровать все, что у него было из одежды и обуви, он подскочил и стиснул его в крепких объятиях.
— Я не знал, как тебя уговорить. Целую речь в голове составил, думал, что пообещать.
— Дурак. Хотя дурак дурака и видит издалека, — едко прокомментировал Антон. — Почему никто не удосужился поговорить со мной? Какого хрена все это надо было устраивать? — Он перебирал воспоминания о том, как ему было паршиво по возвращении, и действительно не понимал, зачем были нужны эти обоюдоострые страдания?
— Эм… Тут такое дело… — Саша расцепил объятия и отошел на шаг. — В общем, мы живем в поселении.
— И?
