Антон побросал сумки в комнату и наскоро вымыл полы и вытряс половики. Дед в это время успел приготовить нехитрый ужин, но он только выпил молока и припустил в баню. Маленькое окошко, почти полностью скрытое за разросшейся смородиной, пропускало минимум света, и Антон, побаивающийся темноты, не мог отделаться от ощущения чьего-то присутствия рядом. Сразу вспомнился и побег из аптеки, и тот животный страх, который гнал от невидимого преследователя.
Домывался Антон в страшной спешке, с горем пополам промыв волосы и ошпарив ногу. Он чуть не упал, запутавшись в трусах, которые упорно не хотели натягиваться на влажную кожу, бешеным кузнечиком проскакал по доскам мостовой до дома, и только захлопнув тяжелую входную дверь и привалившись к ней спиной, смог нормально выдохнуть. Сколько еще он будет писаться как истероид из-за одного хренового мудака? Дерьмо!
Антон стукнул кулаком по двери, обозвал себя тряпкой и мнительным придурком, припомнил, с какой уверенностью Алексей утверждал, что теперь бояться ему нечего, и слегка успокоился. Он взбежал по лестнице, забросил влажное полотенце на сушилку, передал банную эстафету деду и принялся за разбор сумок. К его тихому ужасу рядом с сумками обнаружились коробки с теми вещами, которые он переслал сюда почтой. Антон застонал и решительно взялся за дело.
Когда он закончил, то от души сожалел, что решил встретиться с Ромкой сегодня. Перспектива завалиться на мягкую постель и проспать минимум до середины следующего дня выглядела куда заманчивее. Но Антон был хозяином своего слова, он напомнил себе о нестерпимом желании узнать, что происходит между Ромкой и Сашей, и потешился мечтой о том, что друг утомился прополкой и наверняка уже видит десятый сон.
Но Ромка был бодр и свеж и настолько заразителен этим своим энтузиазмом, что сон с Антона скоро слетел, и он чуть ли не скакал по тропинке вдоль реки, выпытывая у краснеющего Ромы, что же это за новенький такой и с чем его едят. Тот поначалу вяло отнекивался, но в итоге признался, что действительно встречается с Сашей и, кажется, действительно его любит. Такое откровение от скрытного Ромки было чем-то поистине значимым, так что Антон оставил эту тему и переключился на обсуждение дел друзей и друзей друзей и других местных, чьи имена он только слышал.
— Почему ты так внезапно приехал? — Вопрос прозвучал громом среди ясного неба, когда в разговоре наступила очень легкая и умиротворяющая пауза, и, казалось, каждый переваривал свалившуюся на него информацию.
Антон помолчал, раздумывая, что можно, а что нельзя говорить старому другу, единственному, кроме Дена, кому он доверял безоговорочно, и рассказал ту часть истории, которая еще не омрачилась мистикой. Не то чтобы Антон сомневался в Ромке, но не сможет ли вся информация ему навредить, не был уверен.
