— Это пляж для приличных и богатых зверей, которые платят шиши за свою безопасность, много шишей! — сказал котик со складками на животе. — У нас здесь солдаты для безопасности — вы же видели вомбатов? И ещё у нас здесь спасатели… То есть были спасатели. Утконосы. Их тоже съела акула. Оставила только клювы.
— Пляж для богатых… Шиши за безопасность… — произнёс я.
Мне показалось, что мне вот-вот удастся нащупать ключ к её логике. К логике обезумевшего зверя, не знающего пощады…
— Вам, случайно, не знаком вот этот предмет?
Я показал им то, что нащупал перепонкой лапы в песке: погрызенный, заросший водорослями шиш.
— Вспомнил! — Усатый вдруг заслонил лицо лапами и затрясся. На кончике обвисшего уса повисла слеза. — Я вспомнил, как это было! Когда акула подплыла к нам и её жуткая пасть распахнулась, наш друг Отто… он попытался от неё откупиться. Он предложил ей шиши. Много шишей. Он сказал: «Мы очень богатые котики. Отпусти нас, и мы заплатим тебе столько шишей, что тебе хватит до конца жизни…»
— И что она? — Я весь напружинился, максимально сосредоточил внимание на словах котика, чтобы ничего не упустить. Когда я сосредоточен, я становлюсь похож на большую замёрзшую каплю.
— …Она засмеялась. Потом сказала: «Мне не нужны шиши, которыми вы швыряетесь. Я караю тех, кто швыряется шишами». А потом она высунула голову из воды и выплюнула из пасти на берег вот этот шиш. И потом она закатила глаза… И она… она…
— Она съела нашего Отто, — закончил за товарища пузатый.
— Швыряется шишами… — повторил я. — Весьма любопытно.
Я прошлёпал обратно к Батяне-вомбату и спросил:
— А не было ли за эту неделю странных находок на пляже?
— Не знаю, я не уборщик, — скривился он. — Спросите Баклана. Он у нас здесь убирает. Эй, ты! — крикнул Батяня птице в чёрной униформе с белым передником. — Иди сюда, есть вопрос.
Баклан нерешительно подлетел к нам. По тому, как подёргивался его клюв и бегали круглые, невинно-голубые глазки, я сразу понял, что он понимает, о чём пойдёт речь.
— Ты не находил на пляже шиши? — спросил я.
— Если кто-то из отдыхающих случайно роняет на пляже шиш, я всегда подбираю такой шиш и кладу в специальную корзинку «Шиш ваш». Отдыхающий потом приходит к корзине и свой шиш забирает.
— Ну, с шишами отдыхающих всё понятно. Не было ли других шишей? Странных?
— Они всё равно поломанные! Они ничейные! — затрясся Баклан.
— Так, я не понял, — вмешался Батяня. — О чём вообще речь?!
— Будьте добры, Баклан, вытряхнуть из горлового мешка находки последней недели, — попросил я.
Да, я мягкий, грузный и при ходьбе переваливаюсь. Но, когда нужно, я умею быть жёстким. Очень жёстким. Как панцирь морской черепахи. Как раковина моллюска.
— Слушаюсь.
Уборщик Баклан вытряхнул на песок из горлового мешка горсть обгрызенных, покрытых водорослями, а местами и наросшими ракушками, шишей. Я присовокупил к этой горсти свою находку.
— Одиннадцать монет, — сказал я. — После каждой расправы акула-убийца выплёвывала на берег обгрызенный шиш. Погибли четыре морских котика, три морских конька, два утконоса и два ленивца. Судите сами. Одиннадцать жертв — одиннадцать шишей.
— И… что теперь надо делать? — растерянно спросил Батяня-вомбат.
— Предоставьте это мне, — весело и очень громко сказал я. — Теперь надо швыряться шишами. Я умею это делать, как никто другой! — Я плюхнулся на тёплый песок. — Принесите-ка мне зонтик от солнца. А из бара, пожалуйста, принесите мне ведёрко икры и ящик прохладной моллюсковицы. Всё за ваш счёт.
Чёрный треугольник мелькнул над поверхностью Подводного Леса, я заметил его краем глаза.
— То есть в смысле? — насупился Батяня-вомбат. — Ты будешь тут прохлаждаться и швыряться шишами, да ещё за наш счёт, вместо того, чтобы работать? Вместо того, чтобы выследить убийцу и увести от нашего пляжа?
— Именно! — проорал я и расхохотался. — Икры мне сюда немедленно!
Острый плавник снова показался из воды. На этот раз ещё ближе к нам. У акул замечательный слух, если вы вдруг не знали. Я говорил очень громко. Она меня точно слышала.
— Делай, что я говорю, — прошептал я в ухо Батяне. — Это часть плана.
Весь день я прохлаждался на Диком Пляже и «швырялся шишами»: заказывал икру вёдрами, паштет из криля банками, рыбу связками и моллюсковицу ящиками.
Я съел совсем мало, чтобы тело не потеряло подвижность в ходе предстоявшего мне смертельно опасного полёта, и, конечно же, я не притронулся к моллюсковице, но Кара об этом не знала. Она наблюдала за мной с поверхности Подводного Леса. Она видела, что мне приносят ведро за ведром и ящик за ящиком. Но она не могла разглядеть деталей.
Когда солнце нырнуло за горизонт, я использовал ещё одну каплю крови из своего акулистического набора. И ещё один пластырь из чешуи анчоуса. Потом поднялся, отряхнул налипший песок, при этом трижды упав (один раз — не нарочно, остальные два специально), и вразвалочку, шатаясь и спотыкаясь, направился к Подводному Лесу.
— Я иду купаться! — громко прокричал я.
Отдыхающие и вомбаты-охранники посмотрели на меня так, будто я уже переваривался в желудке акулы Кары.
