Я тронулся в путь на рассвете. Всю ночь мы с женой согревали теплом своих тушек яйцо, внутри которого спал наш первенец, наш маленький императорский птенчик. Когда же восход окрасил снега Ледяного Леса в цвет освежёванного лосося, я оставил свою семью и направился к воде.
Нелегко расставаться с любимыми. Но когда ты лучший в мире пингвин-акулист, у тебя просто нет выбора. В один прекрасный день ты идёшь на рыбалку, и ты вылавливаешь сардину, и ты планируешь съесть её на ужин с женой — но она открывает пасть. И ты понимаешь, что эта рыба — не ужин, она — посланник. Ты достаёшь из её пасти, разинутой в беззвучном крике, письмо из далёкого приморского леса.
Тебе пишут, что серийный убийца уничтожает невинных зверей. Тебе пишут, что без тебя им не справиться. Что на тебя вся надежда. И ты вздыхаешь, и сообщаешь жене, что отправляешься в путь рано утром, и она горестно всплёскивает своими крыльями-тряпочками, она так шокирована твоим скорым отъездом, что у неё разъезжаются лапы, и она падает набок, прямо на лёд, — такая хрупкая, беспомощная, каплевидно-прекрасная. Но ничего. Она поднимется, твоя миссис Кинг-Пинг, — и она, конечно же, справится. Она проследит, чтобы с яйцом всё было в порядке. Она дождётся тебя домой.
И ты собираешь свой нехитрый акулистический чемоданчик: очки ночного и подводного видения с медузьими линзами в изящной оправе из засохшей губки, набор магнитов, пять плотно закупоренных мидий-пробирок, внутри каждой из которых — капелька крови, тончайшая сеть из водоросли спирогиры, гарпун с наконечником из позвоночной кости тунца, баллончик с чернилами каракатицы, дезинфицирующая жидкость и пластырь из чешуи анчоуса. Если ты пингвин-акулист, это всё, что тебе понадобится в схватке с акулой-убийцей. Ну и ещё, конечно, удача.
Я вышел на рассвете: спустившись с ледника, нырнул с головой в холодный Подводный Лес, поймал попутный ледяной ветер — и полетел. Мой путь лежал к берегам Эвкалиптового Леса. Серийный маньяк-убийца, акула, именовавшая себя Кара, орудовала там уже больше недели. Меня пригласил для проведения спецоперации вомбат по кличке Батяня, профессиональный военный, начальник службы охраны Дикого Пляжа. В записке, которую доставила рыба сардина, значилось, что за семь дней акула Кара сожрала трёх отдыхающих морских котиков, двух утконосов-спасателей, а также напала на упряжку морских коньков во время развлекательной прогулки и смертельно ранила не только самих коньков, но и их пассажиров — пару богатых пенсионеров-ленивцев.
Я вынырнул чуть севернее места назначения и пошёл к Дикому Пляжу пешком. Я всегда так делаю. Во-первых, даю себе возможность осмотреть местность самостоятельно, в одиночестве, прежде чем перепуганные местные обступят меня и начнут рассказывать, свидетелями каких чудовищных событий они стали. Во-вторых, даю убийце возможность заметить меня и прийти к выводу, что я не просто не представляю для неё угрозы, но и являюсь лёгкой добычей. По земле я хожу довольно неуклюже, переваливаясь с боку на бок.
Дойдя до Зелёного Мыса, за которым, судя по карте, начинался Дикий Пляж, я спрятался в небольшом гроте и открыл свой акулистический чемоданчик. Я взял одну из мидий-пробирок, вскрыл её и обмакнул плавник в тёмно-красную каплю. В каплю крови. Измазанное место заклеил сверху анчоусным пластырем.
После этого я двинулся дальше. Неуклюже шлёпая по воде перепончатыми лапами и поджимая заклеенное крыло, я принялся обходить мыс.
Я заметил её спустя тридцать секунд. Не всю — только тёмный плавник над водой. Даже по этому убийственно острому треугольнику можно было сделать вывод: она была очень большая.
Насколько хорошо акула улавливает запах крови? «Очень хорошо», — ответите вы. Но вы не знаете. Вы даже не представляете. Акула почует вашу кровь, даже если вы разведёте её в пропорции один к миллиону. Если вы капнете всего одну каплю крови в морской залив — акула туда приплывёт. Если вы поцарапаете камушком лапку, стоя на вершине утёса, омываемого Подводным Лесом, акула почует вас там, наверху. Именно для этого я использовал ту самую каплю из мидии-пробирки. Чтобы убийца Кара учуяла меня.
Тёмный треугольник стремительно двинулся к берегу. Ближе, ещё ближе. При желании я мог бы долететь до неё в три гребка. Убийцы редко осмеливаются подбираться к самой границе Подводного Леса средь бела дня. Но эта действовала с потрясающей наглостью. Уверенная в своей безнаказанности, она на секунду высунула морду из воды, и я посмотрел ей в глаза. За свою жизнь я видел много серийных убийц, но такой — никогда. Её рот был оскален в бессмысленной, дикой и при этом почти детской, почти невинной улыбке. В её зубах застряли кусочки пищи — возможно, фрагменты проглоченных ранее отдыхающих. Её глаза напоминали тоннели, ведущие в чёрную пустоту. Они казались мёртвыми. Они ничего не выражали.
И ещё. Она была очень большая.
