Звезда Аделаида - 1 полностью

О! Неужели Квотриус идёт обратно, с общей трапезы? Ну да, вскоре, когда Папенька либо с Маменькой, либо со «счастливицей» - рабыней какой натешится, весь дом погрузится в глубокий сон, ишь, в комнате совсем темно стало, да и за окном сумерки непроглядные…

А спрошу-ка я у Квотриуса напрямик, какой сейчас месяц! Что толку гадать, может, в эту эпоху такии жаркими были сентябри, ведь и в «моём» времени я купался по жаре во время «окон» в расписании аж до конца месяца в прошлом году.

Только потом, как по мановению волшебной палочки у кого-то там наверху, заведующего погодой, проснулось чувство времени, и уже в первый поход в Хогсмид были слякоть, холодрыга и непрекращающиеся дожди, всего спустя, как сейчас помню, одиннадцать дней, после моего, как оказалось, прощального заплыва.

А как я в тот жаркий, солнечный, совсем не сентябрьский денёк играл с кальмаром!

Любо-дорого вспомнить…

Но что же он не входит в свою же комнату? Шаги удаляются. А, буду я ещё прятаться, аки тать, в своём «собственном» доме, сейчас выгляну и окликну Квотриуса. И, пока не поцелуемся горячо, да с премилым жаром,, что б по всему телу разлился, Веритасерум варить не пойдём.

Северус осторожно приоткрыл дверь опочивальни брата, не коснувшись ещё ткани, в которую был завёрнут имбирный корень, увидел удаляющуюся по сквозному тёмному коридору фигуру Квотриуса в лазоревой, ночной тунике, так приглянувшейся Снейпу.

Ведь столько приятных, нет, прельстительных, горячих, страстных воспоминаний было связано с появлением младшего брата в этой одежде в спальне Северуса по ночам, то душным, а в последнее время, грозовым, сверкающим.

- Квотриус! Не меня ли изволишь искать? - окликнул молодого человека Северус.

- Да, и не забыть спросить у него, сколько лет он бы мне дал - пронеслось в уме профессора.

Квотриус вздрогнул всем телом и обернулся, тотчас увидев возлюбленного старшего брата своего - высокорожденного патриция.

Потом резко развернулся, а ушёл он достаточно далеко, и бросился бежать к Северусу, а, добежав, прижался всем телом в своей безупречно чистой тунике, каждое утро отдаваемой в стирку рабыням, к запылённому сюртуку и грязным после ползания на коленях по заветной полянке, с отваливающимися кусками болотной грязи и пыльным после спуска с перевала варварским штанам возлюбленного. Он не замечал этих мелочей за главным - Северус вернулся!

Квотриус лишь нежно запускал руки в волосы брата и ласкал тяжёлые пряди его иссиня-чёрных, халдейских, околдовывающих рассудок, волос, несмело прижимаясь красными, как кровь на снегу, губами к узким, таким прекрасным сейчас, изогнувшимся в чистой, но немного лукавой, улыбке, порозовевшим - о, чудо! - губам брата.

И Северус, как это уже было однажды, начал покрывать короткими, страстными поцелуями пылающее лицо Квотриуса, даже не спавшего днём в ожидании возвращения возлюбленного, толком за весь день не евшего, вопреки настоятельному совету высокорожденного брата и Господина.

После скудной пищи, волнуясь за Северуса - ведь уже темно, а его всё ещё нет! - которую он запихнул себе, нехотя, в рот, направился младший брат по инерции в свою одинокую опочивальню. А вдруг брат придёт туда за драгоценной пряностью и дождётся бедного, изнывающего в отсутствии Северуса грязного полукровку?

Он и подошёл, но в комнате не слышалось ни шагов, ни дыхания живого существа вовсе, Карры возле двери не было. Поэтому, набравшись смелости, Квотриус направлялся в опочивальню брата, чтобы дожидаться его там, как вдруг неслышимый возлюбленный старший брат окликнул его. «Так оно и было всё, Северус, возлюбленный мой, целуй, лобзай меня горячее, ещё, ещё… "

Всё это, сбиваясь, с жаркими вдохами и выдохами розовой водой после умывания, без перерыва на поцелуи, лишь дыша страстно так, словно бы задыхаясь, высказал Северусу брат его младший.