Звезда Аделаида - 1 полностью

Ведь его мир, в отличие от того, что повидал старший брат, был очень узким, несмотря на частые нападения на ближайшие, разбойничающие пиктские племена и их истребление со взятием небольшого числа самых сильных рабов и рабынь.

Даже боевые походы ко внезапно отказывавшимся платить установленную со времени покорения уэсге отцом дань отдельными отколовшимися от заключённого перемирия племенами или родами этого народца были недальними…

… - Так… это было бы не противно тебе, вот так, без особых ласк, не говоря уж о соитии, в котором ты мне всё отказываешь? - обомлел Квотриус.

Он представлял, как брат своей узкой, всегда прохладной ладонью с длинными, тонкими пальцами…

- Представь себе, возлюбленный мой… брат Квотриус, мне было бы даже приятно доставить тебе такое скромное удовольствие, - ответил Северус.

- Нет, нужно остановиться, перестать думать об… этом, иначе либо мне снова бежать в уютную, тёмную прихожую комнатку, либо высокорожденному брату придётся, хоть и нехотя, мастурбировать мне, всего лишь грязному полукровке, - твёрдо решил Квотриус.

Но думать всё никак не мог перестать.

Хотя и об ином.

Тишина повисла меж братьями, они вернулись в спальню Квотриуса, и Северус повернулся лицом к окну, наблюдая, как лишь свет далёких ещё зарниц на западе, в землях уэскх`ке, всполохами играл в тучах, готовых уже пролиться дождём, холодным, осенним.

А Квотриус, присевший, словно гость или врач, в ногах ложа, вспоминал, что, когда входил в него старший брат, то всегда сам мастурбировал ему, а затем облизывал с явным удовольствием перепачканную семенем брата ладонь свою, словно смакуя неведомое вкусное блюдо, облизывал пальцы один за другим, запуская их по одному себе в рот.

… Но как же давно, уже ночи две целых не вводил нежный, осторожный брат предлинный, такой красивый, чуть пухлый, пенис свой в мой анус, вот и позабылось…

Ужели так скоро?

Что же станется с несчастною памятью моею о ласках, щедро расточаемых мне братом, когда не будут подпитываться они новыми ощущениями, чувствами, вызываемыми объятиями, поцелуями и соитиями? А через несколько лет? Неужели я изменю своей первой, взаимной и разделённой любви и женюсь, как хотел того отец? Как спокойно говорит о продолжении мною, ничтожным, грязным полукровкой, рода патрицианского, семьи высокорожденного отца моего сам Северус?

Как это говорил он, что-то вроде: «Чтобы и я сам родился ", - или как-то похоже, но смысл именно таковым был…

Значит, брат всё-таки исчезнет неведомым способом из времени моего и окажется в своём, и любовь нашу навсегда рассечёт, оставив кровавые рубцы на сердце, время безжалостное, Кронос, как писали греки, поедавший в ярости детей своих.

И тогда всё здесь опустеет без Северуса, пока не решится несчастный младший брат исполнить заповедь возлюбленного высокорожденного брата, который вовсе и не брат ему, а дальний потомок - женится, заведёт сыновей и дочерей от нелюбимой женщины, к одному их детей, а, может, и к нескольким, перейдёт дар чародейства, ибо он, однажды проснувшись, не может уж боле исчезнуть, растворившись в природе, откуда пришёл он ко мне образом неведомым, случайным. А, может, сие есть поворот колеса Фортуны легконогой, что из простеца стал я кудесником?