… Всё, наконец-то. Я аж чуть голос не сорвал с преярчайшей злости, не получив практически ни одного блэнка удовольствия. А ведь блэнк - это так мало! Меня использовали, и кто - Квотриус! Страшнейший, уродливейший, как Карлик Нос! Он, хотя и додумался приподняться, но далеко не сразу - я же специально сразу, с самого начала лёг на локти, чтобы подсказать ему правильный путь - а он, новичок, недотёпа, не понял поначалу, зачем. А уж как долго он меня долбил… Аж задолбал, только теперь я понимаю истинный смысл этого выражения. Всё в заду болит. И ещё оскал этот страшнейший на покойницком лице! Видимо, улыбка наслаждения, но какая же… плотоядная. Совсем, как у Малефиция в утро после ранения Квотриуса. Но тот-то был живёхонек, а за Квотриуса... сейчас... я не поручусь. Я же вижу всё в «зеркале» этом дементоровом. Не даёт оно мне покоя. Уж лучше б не видел я того… оскала, той… поистине угарной улыбочки, которая «украшала» лицо брата во время нашего совокупления тяжкого.
Но, забыв на мгновение о «зеркале», сделаю вывод - я был всё же умнее и резвее в свой первый раз… Наверное, и в любви сказались моя рациональность и простой английский здравый смысл, хоть мне и казалось тогда, что я схожу с ума от обилия эмоций и ощущений. Последние же были обусловлены обычной физиологией, но показались мне тогда в совокупности с овладением первым человеком в жизни - мужчиной, молодым и прекрасным, чудом, более, чем просто волшебным. Чудом, не больше и не меньше, нежели Мерлином всеблагим и Морганой пресветлой посланным, чудом от Всесоздателя нашего, и магглов, и магов, хотя я зачастую возводил перед Ремусом напраслину на магглов. За это мне ещё станется - сбудется пред троном Всесоздателя, и я заранее предвкушаю сей момент - стычка Северуса Ориуса Снейпа с Создателем, конечно, злоязычное словопрение…
Но, всё же, ощущение своей заполненности, завершённости я сохраню в памяти, насколько сумею, однако… Повторять подобный опыт я бы не спешил, и не из-за боли или неумения Квотриуса, это всё дела наживные, была бы охота, но… Её нет. Мне больше самому нравится владеть любимым, быть, если можно так сказать об этом чувстве, разделённом, одном на двоих, немножечко, чуточку, всего на «одну спину» выше. Да, если не вдумываться, то можно заключить, что мне просто больше нравится быть сверху, причём не в этой позе, а, когда Квотриус лежит на спине, и руководить всем процессом сношения, сиречь, соития, ну да не хрен бы разница? Сколько волка ни корми, а у осла…
