Не случайно он… так ласкал вроде бы неэрогенную зону брата - ноги. А дальше полное беспамятство от соитий, но рапалил младший брат старшего именно ласками ног того, ног тонких, стройных, правильных, с узкими ступнями, каждый пальчик которых был Квотриусом обцелован. Хорошо, что Северус успел наложить на себя Очищающее заклинание, а не то лизать бы брату дурно пахнущие потом ноги брата старшего... Но и от этого сомнительного удовольствия не отказался бы Квотриус… А завтра, ещё в предрассветных сумерках, едва возницы смогут разглядеть дорогу и управлять квадригами - в долгий обратный путь. Вот тогда-то устанут и лошади, которым придётся тащить груженные трофеями, среди которых много тяжёлого серебра, квадриги с двумя ездоками, и сами ездоки от долгой, нудной тряски на многочисленных луговых кроличьих и кротовых норках - ведь в лес не сунешься даже пешими. А кому охота погибать от стрелы варвара, пущенной в и без того пробитые в нескольких местах шлемы и лорики, на обратном пути в родные казармы, награбив великое множество движимых и недвижимых, без разницы, собственно, каковых трофеев?
О рабах же, многие из которых всё ещё не очень хороши после ранений, особенно новенькие, захваченные только вчера, не думал никто из легионеров и всадников О рабынях, способных только многократно становиться матерями, что этим варварским бабам даётся легко, тоже никто не задумывался. Даже пищу у варваров готовят, в основном, самцы, оставляя самкам приготовление плоских, безвкусных лепёшек из ячменя, О детях, которым придётся бежать, цепляясь за порваные подолы матерей, ведь нарочно для этого брали подросших, меньших поубивали или оставили на развод, не вспоминали вовсе. Все легионеры попривыкли уводить с собою целые семьи варваров, а потом их поодночке продавать или пропивать. А последнее случалось много чаще, чем первое.
Что толку об этих, лишённых души и не попадущих даже в Посмертие, лишь слегка отличающихся от Нелюдей, думать-то? Жить захочет - побежит, вот и умница, вот и молодец какой нашёлся. О том, что до Сибелиума добежит едва ли две трети рабов, а то и половина, ежели дорога будет трудной, тоже никто не раздумывал. А что себе голову-то пьяную да довольную всем, счастливую, зазря забивать?
А кто упадёт, того оставят одного лежать и приходить в себя после изнуряющего бега, радоваться вновь обретённой свободе, но ненадолго - чужое племя рабом сделает, но хоть кормить будет, баб же и детей убьют - у гвасинг и прочих варварских народцев не принято держать рабынь и слишком малосильных, маленьких рабов. Даже для плотских утех.
Либо, что более вероятно, задерут упавших и обессилевших одиночек, чаще всего, малосильных детей дикие звери - вечно голодные волки, столь поносимые этим варварским народцем, пришедшие на вкусный запах мяса - человечинки, совсем ещё не пропахшей потом и мочой, сладким мясиком. Или, уж если совсем не повезёт, промучается, питаясь корешками и диким овсом - конской едой - до первого снега, а зимы на Альбионе уж такие снежные да морозные, что ожидает такого или такую бедолагу одно - замёрзнуть в снегах, счастливо улыбаясь, как замёрзли многие боевые товарищи в таковых тонких шатрах, продуваемых суровыми северным и восточным ветрами…
Да и кому важно знать, что станется с тем, кто не побежит вослед квадриге, едущей и без того тихо, не то, что сюда доехали, считай, с ветерком, ну одним-другой больше-меньше, что с того страшного-то? Не нагуляется только вояка вдоволь с путанами, не пропьёт лишнего раба, не продаст симпатичную, но уже брюхатую рабыню с её щенятами, не обменяет хорошеньких мальчонок на две туши баранов, недополучит звонких монет, да за варваров немного и дадут, уж меньше даже, чем за плохое, но тяжёлое серебро и грубые, однако крупные камни, не говоря уже о драгоценной рухляди… Не нагуляется в раз этот, значит, в следующий Фортуна и Фатум не повернутся к вояке задницами. Вот в следующий раз тогда и нагуляется вволю - и с мальчиками своими же, и с бабами своими же, и мужиков - рабов сбагрит подороже, да ещё на путану, чтобы спьяну набить ей морду за то, что не так сосёт, не так даёт, денег найдётся. Чтобы, значит, заведению за порчу имущества заплатить.
Ведь большинство легионеров Божественного Кесаря и имя-то его выговорить могут с трудом без акцента, а дом родной для них - казармы, меняющиеся от городка к городку, да всё одинаковые. Хорошо ещё, что в крепости не ссылают, как уж в совсем отхожее место, дальше коего уже некуда.Туда только самых вороватых или проворовавшихся ссылают, самых что ни на есть бестий.
