И Северус вовсю уже сравнивал два своих «настоящих», и квиддитчная игра между ними закончилась вничью - никто так и не поймал снитч. Хотя, нужно учесть, что между явлениями магическому миру по-настоящему грозных злых дядек с волшебными палочками наголо происходит некоторое время счастливого затишья, купленного, правда, разной ценой. Следует правильно сопоставлять эпоху Гриндевальда, когда конфликт, им развязанный, превратился в мировую бойню магглов, и почти такую же, если не большую по длительности эпоху фактического владычества Тёмного Лорда, если даже выкинуть то время, когда он был развоплощён и не обращать внимания ни на заявления Корнелиуса Фаджа, ни на существование подпольного «Ордена Феникса», столь малочисленного, что если бы не Снейп со своими докладами о местах нападения на, читай: магглов, магглорождённых, полукровок, чистокровных магов (нужное подчеркнуть), то Орден был бы незаметною капелькой в море. Итак, если сравнить Волдеморта с Гриндевальдом по мощности воздействия даже на маггловское общество, тогда последний злой дядька окажется вовсе не таким уж грозным. Ведь всё при Тёмном Лорде происходило только в Британии, за пределы маленьких маггловских островков не выходило, хотя, да - были беженцы, и жестокость у Волдеморта, как личности, была поистине садистической, а каков шеф, таковы и его потеннциальные да и реальные подпевалы.
Но… Что-то Снейп совсем не о том задумался, и это после такого желанного, но оказавшегося неприятным, долгожданного, но… Всё же соития с возлюбленным братом, оказавшимся полным профаном в искусстве… такого рода любви - быть сверху. Но научится ли Квотриус, или Снейп запретит ему любить себя… так? Ах, да не Северус ли тут полчаса тому разорялся, про себя, правда, что будет любить брата, как... тот захочет. Но понравилась ли Квотриусу таковая любовь? Судя по его плотоядной ухмылке, очень даже.
Ах да, не слышно обычного кряхтения под плащом и не замечено любопытного глазика неправильного цвета зелёной травы.
- Так, где вы, Поттер, таки спрятались, что наблюдали всё из-под овечьей полы? Ну-ка, признавайтесь!
Молчание.
Ну и пусть его играет в молчанку.
Но его же надо спасать! Квотриус говорил, чтобы я, как кролик, бежал себе, бежал, дабы остановить что-то, приключившеемся с «моим» рабом. Что-то некавайненькое с ним сделали! А мне теперь, беги, разбирайся, Северус Снейп!
Но тут вмешивается, довольно неожиданно, Квотриус:
