… Глава Ордена так и не ответил на страстный запрос братьев Уизли - не мог же он сказать, что вся работа его соратников имеет, как зуб, два корня. Первый - попытка смещения его, Дамблдора, с поста Директора школы. Но за своё место Альбус толком не волновался, ведь в руках у него были козыри, о которых не положено знать никому-никому, даже его мальчику Севочке. Для собственного же спокойствия Альбуса. Вроде бы магглы говорят: «Меньше знаешь, бодрее спишь», может, «быстрее», в общем, какую-то чушь в этом роде. А второй - именно Северус, его свобода от застенков Министерства и, главное, так и распростёртых для него «приветливых» объятий Азкабана.
Альбус знал, что его мальчика Северуса в Ордене недолюбливают, а потому опять засыпал всех искромётными шуточками с обязательным для всех, даже тех, кому он противопоказан, «арахисом» в виде чрезмерно большого, даже для господина Директора, «же» и «ж». Орденцы медленно, но верно, переваривали арахис, кто с явным удовольствием, кто с миной страдания, но ели все. Питались, так сказать. Орешек же весьма сытный и питательный, вот и вкушайте его все, попавшиеся на уловку хитрого Главы Ордена.
Да, старине Альбусу, как воздух, как вода, как хлеб, как даже... лимонные дольки был необходим живой, толком сам победивший Волдеморта, развеяв его прах по безвременью и вне каких-либо пространств и находящийся вне каких-либо подозрений, его заблудившийся мальчик Севочка. Ради него он и пошёл, и повёл за собою весь «Орден Феникса» на бодание телёнка с дубом.
О Поттере замолвим слово.
Как только его поместили к рабам х`высынскх`, мужчины, те из них, кто были родом из племени Х`ынгу сгрудились вокруг Гарри и, незаметно для охранника, попивающего брагу - их брагу! Поставленную ими самими, но не рабами! - начали избивать Поттера единственным, что оставили им свободным - ногами. Ноги израненым мужчинам оставили из соображеня «далеко не убегут» И не убежали, они же под круглосуточной охраной. Правда, от такой пьяной «охраны» легко и сбежать, но не перепрыгнуть никому из них со связанными руками странной, позванивающей даже на ветру железной верёвки с чем-то подвешенным и позвякивающим даже при прикосновении к верёвке. Тут же охранник просыпался и бил кого попало очень длинным и очень тяжёлым мечом плашмя по головам.
Женщин, так же, как своих теперь уже бывших «своих» рабов, не допустили до нечестивого Х`аррэ, иначе начнутся визги и вопли, а действовать надо было тихо. Только вот Х`аррэ орал, как полоумный в припадке, и портил всё удовольствие от запоздалой, но такой сладкой мести рабу, сделавшему своих благородных хозяев такими же ничтожными рабами неведомых воинов в блистающих доспехах и без штанов, каким был Х`аррэ для них долгих четыре пальца и ещё пол-мизинца лет. А Истинные Люди-то не допускали себе хождения без штанов да перед женщинами своими, которых они холили, лелеяли, только чтобы родился крепкий сын!
Х`аррэ стал таким же, как и они, снова рабом, как Рангы, Х`ургэ и Вырх`у, нечестивцы, поневоле, это благородные Истинные Люди понимали, спящие рядом с ними. Но ведь даже отодвинуться от бывших рабов некуда - звенящая железная верёвка мешает. Однако они оставались вшивыми и грязными, чуть ли не зачумлёнными для Истинного Человека, что на свободе, что в грозном плену!
