Звезда Аделаида - 2 полностью

-У меня привычка рeагировать на голос Поттера, вот только чем я был так уж занят, что не вышел ни на первый, ни на второй его зов? Ах, да, мы мило проводили время с воистину двуликим Квотриусом, и я не мог выпростаться из объятий брата, не желавшего отпускать меня к Пот… Гарри. Хотя он же и сказал мне, что с Гарри что-то случилось, раз он так истошно, на весь лагерь, зовёт меня. Это я дурак - проворонил парня. А если он и правда девственником был? Но он же был... На момент, когда я его впервые... здесь увидел, я не дал бы ему больше двенадцати лет, таким маленьким и нераздавшимся в груди он мне показался тогда.... до его мгновенного взросления. Но сейчас, по сути, ему должно быть двадцать один - двадцать два года, уж никак не меньше. Помню я, когда Лорд развоплотился, и было это... А, лучше не вспоминать, когда, но раньше девяносто шестого. В общем, после Первой Войны, -волнуясь про себя, думал Северус.

От волнения он даже позабыл год и месяц печального окончания Тремудрого Турнира, не до того сейчас было.

А сам он, на вид, преспокойно вёл Поттера, словно провожая его в шатёр, где его никто… так больше не обидит и придерживал Гарри за плечо.

От этого прикосновения Гарри становилось как-то… странно и стыдно, как в том запомнившемся до мельчайших подробностей сне. И в то же время, от холодной, как снег зимой, руки прекрасного воина по телу Гарри расползались мелкие мурашки. Они щекотали его тело, и он не знал, как избавиться от этого странного ощущения. Не было такого, когда его брал за руку Рх`он, не было такого и, когда его по-братски крепко-накрепко, после получения очередного удара по голове, обнимал Тох`ым. В общем, никогда прежде с Гарри такого не было.

Северус легко прошёл с окровавленной рапирой сквозь расступавшуюся перед ним с ведомым Гарри толпу солдат, глядящих на него со смесью страха, волнения, беспокойства и неприкрытого условностями восхищения.

-Какая же кровожадная эта солдатня! Вот я убил одного из них, даже не рассмотрел - бритта или полукровку, да это теперь уже не имеет никакого значения ни для опетушённого Поттера, ни для меня самого, позволившего такому случиться. А они роятся, будто мухи на говно, осматривают убитого - кто он, да кому кем приходится - другом ли, любовником ли, просто одним из многих солдат… Хотя, нет, будь у него постоянный товарищ по мужским играм, не бросился бы он на страшного, как чума, раба Пот… Гарри.

Северус был уверен, что Поттер изнасилован и не собирался разводить сопли в сахаре с переживаниями жертвы нападения. Ему было попросту тошно, что, пользуясь текущим дикарским, рабским состоянием… Гарри, («Да, Г-а-р-р-и, и заруби себе на носу отныне это имя, Сев»), он запросто откупится от него банальной жратвой. Пот… Гароль… Сказал же - заруби себе на носу, что, ты хочешь, может, изнасилованного юношу звать «Поттер»? Так ты и вправду так жесток?

Гарри же, наевшись до отвала двумя немалыми порциями баранины, скользкой, жирнющей, холодной, но такой обильной «жрачки» будет счастлив и забудет о боли в порванном, это уж безусловно, анусе-которому-не-повезло по вине... Да, всё того же Северуса. Опять он оказался крайнею фигурой даже в несчастьях этого разнесчастного «ничтожного раба», как он любит себя называть, Гарри.

Память дикарей коротка. Но они коварны и злопамятны.