Звезда Аделаида - 2 полностью

Да, они убивали многих, но только мужчин и принявших оружие подростков лет от пятнадцати, когда у х`васынскх` принято браться за настоящее, но не тренировочное оружие. То есть, фактически, убивали военных противников. Они же скороспелые, эти Истинные Люди, Правящие Миром, не то,что даже узскх`ке. Братья не гонялись, как оголтелые, по стойбищу за новыми рабами, не трогали женщин и юных, по ромейским меркам, мужчин лет одиннадцати- пятнадцати, они были по возможности гуманными в этом грязном походе. Но только в начале его, до убийств, вынужденных, зажглись небесным светом очи возлюбленного… брата. С тех пор и сияют так, даже… в этой жутковатой, страшноватой «маске» мертвеца, не преданного земле вовремя.

Виновен ли на серьёзном уровне зельевар в том, что Квотриус, хоть и исцелился полностью физически с помощью Стихий, но «потерял лицо», не справился с Их необычайною мощью, и они обезобразили его в отместку? Он не знал, не был уверен. Но многое говорило «pro», а не «contra» его несомненной, нежеланной, таковой несуразной вине, вине с нежеланием покарать брата хотя бы за что-либо.

Да, инициатива призвать Стихии исходила от него, Северуса, но он сам не смог бы воплотить её в реальность,как бы ни хотелось ему. Ведь Северус - вовсе не маг Стихий в отличие от возлюбленного младшего брата, в котором этот редкостный раздел магии так разбушевался, что только «Ой, мама!» или же «Ура!» кричи. Скорее, для Квотриуса, как волшебника совсем ещё юного, несмышлёного, оказалось невозможно сдержать их порывы и жар. Да, выходит, это всё же Снейп переоценил возможности брата своего. Так Северусу и платить ему отныне только добром за причинённое, быть может, ещё нескоро, но уничтожащееся, как ему верилось, уродство перед глазами людей. Уродства внешнего, не душевного, отнюдь, как говорится на латыни благородной. Уродства для тех, кто не знает брата Северуса, самого ничуть не изменившегося в лице своём странном, некрасивом, не бриттском и не ромейском, но словно у тех финикийцев, кои обслуживают всех пятками и задницами в термах Сибелиума, маленького такого городка у большого моста через бурный Кладилус. Никто не знал Квотриуса с такой стороны, как высокорожденный брат. Ведь видел же брат сей в проклятом «зеркале», как неоднократно менялся Квотриус от живого мертвеца до прекрасного, безумно желанного, за сегодняшние многочасовые ласки и двукратные соития, наконец-то равноправные, без этих ненавистных душе Северуса топов и боттомов. Так надоела эта глупая геевская традиция разделения на актив и пас...

Надоела, пора сменить пластинку...

- Ах вот, что мне не понравилось! Вот почему был я зол на весь мир, но обделил вниманием и усердием родного мне человека! Даже на его заслуженное семяизвержение, его достойное завершение нашим любовным игрищам...

Это всё Поттер - его волшебная палочка послужила индикатором инфери в Квотриусе, отчего и пришлось выгонять тварь таким жутким способом, испугавшись Квотриуса-говорящего-жестокие-слова. Но без палочки Гарри я бы так и не додумался, отчего так покраснел его шов, нанесённый мною со всей стерилизацией и чистотой, почти клинической. Такой, какую только можно получить в этом столетии, когда на Альбионе не знают ни ватных тампонов, ни настоящего медицинского спирта.

А на этого Поттера вечно кто-нибудь лезёт, да всё ж здоровенные мужики, хоть один из них, вроде,как импотент и всадник одновременно, а благодаря втрому и остался жив, а второй - никому, кроме друзей, не нужный солдат, блядь, Божественного Кесаря, а потому остался мёртв и, судя по дивному аромату, его сожгли на территории лагеря. Вот тошнотище-то!