Мишель решил, что ему повезло, если это ментальное повреждение — единственное из всего, что он пережил с того момента, когда был похищен.
Женщина по имени Элли, с которой Мишель часто теперь беседовал — хотя и продолжал испытывать при этом некоторую неловкость, — сказала, что она в самом деле может оказаться его биоматерью. Но они оба пришли к молчаливому соглашению и старались на эту тему не говорить. Не считая встреч с Элли, контакт Мишеля с людьми был минимальным. Его постоянно сторожили один или два робота, и Мишель большую часть времени проводил в небольшой каюте, которая была предназначена для него одного. Через короткие промежутки ему разрешали выходить из каюты и под надзором андроидов упражняться в небольшом гимнастическом зале корабля, где он работал с тяжестями, эспандерами, упругими мячами, как того требовали от него машины. Потом его снова отводили в рубку управления, и Координатор долго и без нажима допрашивал его. Элли иногда вместе с ним упражнялась в зале, но в рубке они никогда не бывали вместе, хотя один—два представителя добро-жизни обычно там присутствовали. Они сидели где-нибудь на заднем плане, с таким видом, словно с удовольствием оказались бы в другом месте, и чаще всего сохраняли молчание — говорил лишь и владыка и повелитель. Чаще других на допросах присутствовал металлического вида мужчина по имени Сталь, а иногда — полная молодая женщина, имени которой Мишель не знал, потому что никогда при нем оно не упоминалось. Лишь изредка бывала в рубке более стройная, с восточным типом лица женщина. Однажды Мишель услышал, как Сталь назвал ее по имени: Хоши.
Изредка? А сколько всего прошло таких встреч с Координатором? Мишель не мог припомнить. Время скользило сквозь пальцы, как песок, не поддаваясь измерению.
Может, причиной было то, что берсеркер держал его под воздействием какого-то внушения или наркотиков? Обдумав эту возможность, Мишель пришел к выводу, что едва ли это так. Координатор явно старался обходиться с ним как можно осторожнее, содержа его в самых привычных — насколько это было возможно на борту корабля — условиях нормального существования, чтобы доставить его в целости и сохранности туда, где ждут Директоры, чтобы обеспечить Мишелю ту самую счастливую и долгую жизнь. Он решил, что беседы с машиной имели целью мониторинг его ментальных способностей и состояния его ума и психики, а не серьезную попытку обратить его в сторонника добро-жизни.
— Расскажи мне историю, — так однажды Мишель бросил пробный камень, когда они с Координатором были в рубке одни.
— На какую тему?
— Добро-жизнь.
Поколебавшись всего несколько секунд, машина заговорила. Это был ужасный рассказ о людях, которые с риском для жизни, раздираемые сомнениями, помогали берсеркерам уничтожать зло-жизнь — других людей. В больших количествах.
— Не надо больше, я не хочу, — твердо сказал Мишель, перебив Координатора. Тот замолчал, не договорив предложения.
Когда его снова вызвали в рубку, он обнаружил там Сталя.
— Расскажи Мишелю о том, как хорошо и радостно быть добро-жизнью, — приказал берсеркер своему слуге.
— Конечно, — сказал Сталь, сделав затем паузу, словно собираясь с мыслями. Но у Мишеля возникло впечатление, что последовавшая затем речь была хорошо и заранее отрепетирована.
— Жизнь может быть добра только в служении одному делу — смерти.
— А почему смерть — добро? — перебил его Мишель.
Сталь был явно поражен этим вопросом. Выражение его лица, казалось, говорило: Если ты не в состоянии сам это понять, тогда я тебе ничем не могу помочь. Наконец, он ответил:
— Если бы вы получше познакомились с так называемой жизнью, юный сэр, вы бы об этом не спрашивали.
— А вы часто видели смерть?
— Смерть — наша конечная цель, последний дар покоя. Она…
— Но вы сами до сих пор живы. И те две женщины. Серо-белый мужчина ласково посмотрел на Мишеля.
— Да, в самом деле. Но это лишь для того, чтобы помочь великому делу, пока что мы лишены нашего дара окончательного покоя.
— Координатор, — обратился к машине мальчик. — Этот человек в самом деле хочет умереть?
Где-то в недрах рубки какое-то электронное устройство чуть слышно и мелодично гудело. И лишь этот слабый звук нарушая полную тишину.
— Я действительно хочу, — спокойно и эффектно ответил Сталь. — Разве ты теперь не понимаешь, Мишель? И ты нужен, тоже. В твоем случае добром будет долгая жизнь, проведенная в служении верному делу. Жизнь, наполненная — в определенном смысле — огромным удовлетворением. **
Словно какая-то быстрая волна прошла по чертам Сталя — словно он подмигнул Мишелю.
— Координатор, — голос Мишеля вдруг дрогнул, как бы надломившись. — Если этот человек в самом деле стремится умереть, то… убей его прямо сейчас. Я был бы рад увидеть, как он умрет. Это утвердит меня в том, что вы пытались объяснить мне.
Сталь сделал шаг к Мишелю, но замер на месте, как сломанный робот. Маска его лица тоже оказалась сломанной, сквозь морщины проступил страх, и несколько секунд он боролся с собой, пока не взял себя в руки.
