Прошел день, а Жора так и не нашли. Митчел воспользовался тем, что полицейские рассеялись в поисках беглеца, и отправился осмотреть арену — «Солнечные Новости» наверняка заинтересуются ее описанием.
Взобравшись по короткой лестнице, он вдруг к своему удивлению очутился в залитом искусственными солнечными лучами пространстве под высоким куполообразным голубым, словно небо на Земле, потоком. Он увидел, что стоит позади верхнего ряда кресел — всего их насчитывалось около двухсот, — которые окружали арену и были отделены от нее наклонной кристаллической стеной. На дне этого стеклянного котла лежала арена длиной в тридцать ярдов — на ней и должны были происходить бои. Пол ее был посыпан каким-то веществом, которое на первый взгляд напоминало песок, но несомненно это было что-то другое, нечто более вязкое, такое, что не поднимется облаком пыли в случае отказа искусственной гравитации.
В этом сооружении, столь же современном, как и какие-нибудь новомодные смертельные лучи, зрители могли полностью предаться удовольствием, наблюдая за спектаклем, воспроизводящим действо Древнего Рима. Любой из присутствующих мог видеть каждую каплю пролитой бойцами крови. В общее впечатление от зала не вписывалась только одна довольно неуклюжая деталь: позади кресел по верхней кромке арены на равном расстоянии друг от друга были расположены три постройки, размером с небольшой дом каждая. Своей архитектурой они напомнили Митчелу древние Земные строения, они явно не принадлежали к современной эпохе. Назначение их казалось совершенно непонятным.
Митчел вытащил свой портативный фотоаппарат и сделал несколько снимков с того места, где стоял. Затем позади кресел он прошел к одному из странных зданий. Дверь оказалась открытой, и он вошел внутрь.
Сначала Митчелу показалось, что он обнаружил вход в тайный гарем Ногары, но вскоре он обратил внимание на то, что люди, изображенные в настенной росписи, по крайней мере, большинство из них, были показаны в сценах, ничего общего с сексом не имеющих. Там были мужчины и женщины, а также какие-то богоподобные существа — все они изображались в разнообразных жизненных ситуациях, причем одежда на тех из них, кто был одет, в точности походила на костюмы древних Землян. Митчел продолжал фотографировать, и вдруг в голову ему пришла мысль: все сцены были направлены на то, чтобы осветить ту или иную подробность человеческой любви. Увиденное представлялось Митчелу загадкой. Он никак не ожидал обнаружить здесь, как и в любом другом месте, предназначенном для Ногары, сцены любви.
Покидая храм через другую дверь, Митчел прошел рядом с улыбающейся статуей, которая, очевидно, олицетворяла одну из местных богинь. Она была выполнена из бронзы; верхняя половина обнаженного тела возвышалась над блестящими зеленоватыми морскими волнами. Он сфотографировал и ее, а затем отправился дальше.
Внутренние росписи второго здания изображали сцены охоты и деторождения. Здесь тоже стояла богиня, но он была одета в светло-зеленое платье; в руках статуя держала оружие — лук и колчан со стрелами. У ног ее, готовые броситься вслед добыче, ожидали приказа бронзовые собаки.
Добравшись до третьего здания, Митчел заметил, что шаг его непроизвольно ускоряется. У него возникло чувство, будто некая сила притягивает его к себе.
В чем бы не заключалась природа этого влечения, оно исчезло, сменившись своей противоположностью, едва он вошел внутрь. Если первое из зданий представляло собой храм, возведенный во славу любви, то это, без сомнения, воспевало ненависть.
На расписанной стене, напротив входа, свиноподобное чудовище просунуло свою уродливую голову в колыбель, пожирая вопящего младенца. Позади него мужчины, облаченные в тоги, с лицами, освещенными ненавистью, убивают одного из своих товарищей. Все стены покрыты картинами, на которых мужчины, женщины и дети бессмысленно страдают и умирают ужасной смертью, не оставляющей ни малейшей надежды. Дух разрушения в этой комнате почти физически ощущался во всем. Подобное чувство охватывает людей, столкнувшихся с берсеркерам…
Митчел отступил и закрыл глаза, опершись руками по обе стороны дверного проема. Да, он чувствовал. На прославление ненависти здесь было брошено нечто большее, чем просто изображения сцен и специальным образом подобранное освещение. Здесь присутствовало некое физическое начало, чем-то знакомое Митчелу, что-то напоминавшее ему.
Многие годы назад, во время космического сражения он испытал на себе действие лучей берсеркера, поражающего мозг. Люди научились экранировать свои корабли от этих лучей — так неужели теперь они могли умышленно ввести их во внутреннее убранство своего корабля?
Митчел открыл глаза. Излучение, действие которого он испытывал, было довольно слабым, но оно несло в себе нечто большее, чем простое смятение.
