Видимо для того, чтобы рассмешить его, спасатели принялись смотреть по сторонам. Очевидно, они тоже склонялись к тому, что Карлсен сошел с ума, но он-то сам знал, что это не так — он совершенно нормален. Прошла, наверно, уже целая минута, а спасатели все еще продолжали осматривать открывающиеся их взору пейзажи. Один из них, не открываясь, смотрел вверх на звезды, а второй, медленно поворачивая шею, наблюдал за перемещением драконьих голов. Мало-помалу тела их сковывал благоговейный трепет и страх перед грандиозным явлением. Мужчины даже инстинктивно прижались к стеклянному корпусу шлюпки, словно ища у него защиты.
На то, чтобы проверить герметичность шлема и костюма, Карлсену понадобилось около полуминуты. Выпустив из каюты воздух, от открыл дверь.
— Добро пожаловать, люди, — торжественно произнес он в передатчик, установленный внутри шлема. Одного из спасателей пришлось заносить в спасательный катер на руках, но Карлсен справился с этим.
Лейтенант Деррон Одегард откинулся на спинку контурного кресла, отер слегка вспотевшие ладони о штанины служебной формы и поправил на голове шлем с мягкой подбивкой, не отрывая взгляда от сложного переплетения зеленых нитей на широком, слегка выгнутом экране.
Он заступил на вахту всего полчаса назад, но был уже утомлен до предела, чувствуя, что жизнь каждого из сорока миллионов уцелевших обитателей Сиргола сейчас зависит от него. Он не хотел лично нести тяжесть ответственности, но в настоящий момент не на кого было переложить ее. Должность офицера караула давала некоторые материальные преимущества, и во внеслужебное время он не был скован ограничениями военного положения. Но на вахте… Стоит часовому совершить лишь одну серьезную ошибку, и все население будет низвергнуто в ничто, выброшено из реального времени, убито. Более того, оно будет так тщательно уничтожено, что само существование превратится в нереализовавшуюся вероятность.
Пальцы Деррона легко и неподвижно лежали на приборах управления его консоли. В положении их было заметно искусство оператора, не скрашенное любовью к делу.
Зеленые следы катодных лучей на экране переплетались по его воле, как трава, раздвигаемая осторожным охотником. Эти символические стебельки представляли собой жизненные линии всех животных и растений, существующих на определенном участке поверхности Сиргола в течение нескольких десятилетий примерно двадцать тысяч лет назад — в доисторическом прошлом.
Тысячи консолей других часовых были расположены длинными, слегка изогнутыми рядами. Это было приятно взгляду мгновенно поднятых глаз оператора, оно успокаивало, а затем заставляло глаза вернуться к экрану, где им надлежало быть. Такой же эффект укрепления концентрации давали периодические модуляции искусственного освещения, словно легчайшие облачка, проплывающие по сильно вогнутым потолкам подземного помещения, а также настойчивая психомузыка, время от времени поддерживаемая простым тяжелым ритмом. Воздух в этом укрытии, погребенном под многими милями камня, оживлялся ветерком, который очень естественно пах то морем, то зелеными полями — тем, что месяцы назад уничтожено бомбардировкой берсеркеров поверхности Сиргола.
Снова, повинуясь прикосновению Деррона, зеленые нити на экране зашевелились. Посланные в далекое прошлое инфраэлектронные следящие устройства, соединенные с экраном, перемещались по команде оператора. Они не шевелили ветвей и не вспугивали живность древних лесов, паря на грани реальности, избегая большей части парадоксов, которые сетью опутывали в реальности машины и людей, путешествующих во времени. Следящие устройства таились рядом с локальными искривлениями вероятности реального времени, способные даже из-за границы реальности нащупать линии мощной организации материи, которые означали жизнь.
Деррону было известно, что его сектор находился где-то неподалеку от Первой Высадки людей на Сиргол. Но пока что ему не встречалось следов явно человеческой жизни. Да он и не искал следов человека. Гораздо важнее было то, что ни он, ни другие часовые не обнаружили пока всплеска изменений, означающих атаку берсеркеров. Гигантские машины, осадившие планету в настоящем времени, возможно, еще не обнаружили, что могут вторгнуться в ее прошлое.
Как любой хороший часовой любой армии, Деррон старался избегать повторяемости движений при «обходе» поста. Сидя в кресле, в обстановке комфорта и относительной безопасности, он посылал управляющие сигналы следящим устройствам, перемещая одно из них сначала на десяток лет глубже в прошлое, затем на пять миль к северу, потом на два года вверх по линии времени, на дюжину миль в юго-западном направлении… В символической густой траве на экране по-прежнему не появлялось признаков чужак—хищника. У берсеркеров не было собственной линии жизни, обнаружить их можно было только по обрыву ими чужой.
