Широкие пешеходные плоскости по сторонам движущихся дорожек, как всегда, были заполнены людьми. Одетые в рабочую униформу мужчины и женщины, похожие друг на друга, шли на работу или возвращались домой, не спеша, но и не слишком медленно. Лишь группка детей, только что выпущенная из какого-то школьного класса, выказывала избыток энергии. Люди, имеющие свободное время, стояли в очередях перед магазинами и развлекательными заведениями. Заведения, сохранившие в некоторой степени частный характер, пользовались большей популярностью, нежели правительственные.
Одна из более коротких очередей выстроилась перед местным отделением «Землепродажи». Как и все небольшие учреждения и магазины, оно представляло собой часть коридора, отгороженную стеклом и проволокой. Остановившись перед «Землепродажей», Деррон смотрел на летаргического вида клерков, на выставку покоробившихся плакатов и жалкого вида моделей. Плакаты впечатляющими — как предполагалось — красками изображали планы восстановления планетной поверхности после войны.
«Сегодня ты можешь получить землю, которая понадобится тебе завтра!»
Земли хватало. Гораздо труднее было с пищей и питьем. Но «Землепродажа» исходила из предположения, что когда-нибудь, после победы, конечно, будет хорошая новая жизнь на поверхности, защищенная и питаемая новой атмосферой и новыми океанами, которые нужно будет выжать из недр планеты или, если необходимо, доставить материалы с внешних планет-гигантов системы Сиргола.
Судя по знакам различиям на униформах, люди, стоящие в очереди, относились ко всем званиям и классам. Их объединяло терпеливое предвкушение. Глаза, готовые верить всему, поедали изображения на плакатах. Все они каким-то непостижимым образом забыли — если только вообще могли осознать этот факт раньше — что планета мертва. Настоящий мир, тот, что имел значение, был уже убит и кремирован, вместе с девятью из каждой десятки людей, сделавших его когда-то живым.
Нельзя сказать, что это соотношение особенным образом волновало Деррона, как, впрочем, кого-то вообще. Отдельного человека всегда в первую очередь волнует только он сам.
В памяти возникло знакомое, любимое лицо. Он устало оттолкнул его и отвернулся от очереди легковерных, ждущих возможности подкрепить свою веру.
Направившись было к своему отсеку, Деррон вдруг повернул в боковой проход. Этот коридор был узким, как улица на задворках, плохо освещенным и всего с несколькими дверями и окнами. Но через сотню шагов он заканчивался аркой, окаймлявшей живую зелень настоящих деревьев. В это время дня в парке не должно было быть много посетителей.
Он не успел еще углубиться в улочку, когда почувствовал дрожь взрыва, пронизавшую скалы, в которых был погребен город. Маленькие красные птички впереди заметались в тревоге среди ветвей. Докатился глухой, тяжелый звук взрыва — очевидно, близкое попадание небольшой ракеты. Вражеский флот бросал вниз вероятностные волны, которые иногда пробивали защиту и мили камня, превращались в ракеты и взрывались поблизости от подземных укрытий.
Не ускоряя шага, Деррон дошел до конца коридора и остановился, положив руки на ограждение из настоящего дерева. Под балконом, расположенным на высоте двух этажей, простирался парк в дюжину акров. С купола «неба» не выше шестого этажа сияло искусственное солнце, почти не отличимое от настоящего, заливая светом траву, кусты и разноцветных птичек в невидимых клетках воздушных сопловых занавесей. Через парк протекал узкий ручей свежей воды. Сегодня уровень его понизился, бетонные стенки русла наполовину обнажились.
Год назад — целую жизнь назад! — когда настоящий мир еще не существовал, Деррон не причислял себя к любителям природы. Он был сосредоточен на завершении обучения и стремился поскорее заняться своей работой профессионального историка, посвятив свою жизнь текстам, фильмам, записям на лентах, обычным академическим занятиям, позволявшим продвигаться вперед по академической лестнице. Даже во время прогулок и каникул он отправлялся в исторически значительные места.
С почти рефлекторным усилием он еще раз заставил выкинуть из головы образ любимой девушки.
Год назад карьера историка сулила необыкновенные возможности. Все были наэлектризованы первыми намеками физиков на вероятность манипулированием временем, при котором человечество Сиргола сможет впервые в истории непосредственно увидеть кое-что из своего прошлого. Война с берсеркерами казалась тогда такой далекой! Да-да, это было ужасно, но затрагивало лишь другие миры на расстоянии многих световых лет. Десятилетия прошли с тех пор, когда земляне передали предупреждения, планета активно готовилась к обороне — рутинный фон жизни для молодого человека, заканчивающего учебу.
