— Прекрасно.
В толчее санитаров и пострадавших Деррон помахал девушке на прощание, затем его постепенно вытеснили в коридор. Он пошел прочь, улыбаясь при воспоминании о сестре и куртке, словно это была отличная шутка. Давно уже не приходилось ему так улыбаться.
Следы улыбки еще не стерлись с его лица, когда он нырнул в дверь комплекса Хроноопераций, чтобы взять в своем шкафчике в комнате подготовки часовых запасную куртку. На информационной доске ничего нового не появилось. В который раз Деррон подумал, не попросить ли о переводе на другую работу, где не требовалось бы сидеть по шесть часов в чудовищном напряжении. Но, кажется, те, кто не подавал прошений, переводились так же часто, как и те, кто подавал.
Само собой, думалось ему, муж или любовник девушки появится до завтрашнего дня — еще бы, такая девушка! Во всяком случае, кто-нибудь должен прийти за ней. Лучше бы это была сестра. Или брат.
Лейтенант направился в соседний спортзал для офицеров и сыграл в ручной мяч со своим однокашником Чаном Амлингом, капитаном Секции Исторических Исследований. Амлинг был из тех, кто на интерес играть не станет, и Деррон выиграл стакан эрзац-сока, который, впрочем, предпочел не требовать. Говорили в спортзале в основном о победе Хроноопераций в первом сегодняшнем бою. Когда кто-то упомянул про взрыв ракеты, Деррон сказал только, что видел пострадавших.
Приняв душ, Деррон, Амлинг и еще несколько офицеров пошли в бар на Жилом уровне, который Амлинг предпочитал больше остальных. Майор Лукас, главный психолог-историк Сектора Хроноопераций, занял позицию в одной из кабинок, погрузившись в рассуждения о психологических и прочих качествах нескольких новых девушек местного надуровня, называемого Розовой Подвязкой. Существовали еще области, где частное предпринимательство процветало при минимуме правительственного вмешательства. Амлинг снова заключил пари: на метание дротиков в цель, на игру в кости и еще на что-то, связанное с девушками из Розовой Подвязки. Деррон особенно не прислушивался к разговору, хотя, в отличие от обычных посещений бара, улыбался и даже немного шутил. Выпив один стакан, обычный свой максимум, он некоторое время отдыхал, расслабившись.
Потом он съел в местной офицерской столовой с большим, чем обычно, аппетитом, свой обед и добрался, наконец, до жилища-отсека. Сбросив туфли, лейтенант растянулся на койке и сразу же крепко заснул, не успев подумать — принимать или не принимать снотворное?
Среди ночи он еще просыпался, чтобы раздеться, но все равно встал раньше времени, чувствуя себя, тем не менее, хорошо отдохнувшим. Маленький циферблат часов на стене показывал шесть тридцать Всепланетного Чрезвычайного Времени. Тяжкого бремени ответственности, неумолимо обрушивающегося на него каждое утро, он почему-то не ощутил, и даже выкроил несколько минут, чтобы по дороге на вахту заглянуть в госпиталь.
Перекинув через руку свою вчерашнюю куртку, Деррон проследовал в указанном сестрой направлении и скоро нашел девушку сидящей в холле перед телевизором, по которому транслировался канал «Да Здравствует», как в обиходе именовалось государственное вещание. На ней было новое простое платье и больничные тапочки. Обернувшись на звук шагов лейтенанта, она порывисто вскочила.
— Это вы! Приятно увидеть знакомое лицо!
Деррон взял ее протянутую руку в свою.
— Вы выглядите сегодня гораздо лучше.
Она поблагодарила его за помощь, но он запротестовал — какие пустяки! Выключив у телевизора звук, они присели в кресла. Он представился.
Ее улыбка исчезла.
— Если бы я могла вспомнить свое имя!
— Я все знаю. Они сказали, что амнезия ваша продолжается, но все остальное в порядке.
— Да, я чувствую себя прекрасно, физически, кажется, совсем не пострадала. И у меня теперь есть что-то вроде нового имени — Лиза Грей. Ради госпитальной истории болезни им пришлось как-то меня окрестить. Они взяли очередное имя из своего списка, есть такой специальный список для потерявших память из-за несчастного случая.
— Лиза — красивое имя. По-моему, оно вам подходит.
— Благодарю вас, сэр, — почти что беззаботно ответила девушка.
Деррон задумался.
— Вы знаете, я слышал, что люди, попавшие в зону действия вероятностной волны, которая еще не материализовалась, теряли память. Это что-то вроде погружения в прошлое, как будто стирают надпись на доске.
Девушка кивнула.
— Да, врачи предполагают, — что именно это со мной вчера и случилось. Они сказали, что я находилась в группе людей, эвакуируемых с верхнего уровня, когда ударила ракета. Наверное, если со мной и были родственники, то они погибли вместе с документами. Потому что за мной никто не пришел.
Для Сиргола это была обычная история, но теперь Деррон увидел за ней боль живого человека. Сочувствуя девушке, он переменил тему.
— Вы уже завтракали?
— Да. Здесь есть маленький автомат, если вы хотите перекусить. Я бы выпила еще немного сока, пожалуй.
