Я сразу заражаюсь ее настроением, начинаю волноваться и сопереживать.
–Леночка, на тебе лица нет, куда ты опять влипла?
–Точно, влипла! – признает Лена, – но я не виновата! Я всегда, всегда их боялась!
–Кого?
–Это гипноз, я сама не своя, она меня заболтала.
–Да, кто? Кто? Тебя ограбили?
–Нет, – начинает плакать Лена, – я сама ей все отдала: и золотую цепочку, и сережки, и деньги!
–Отдала цыганке? – на всякий случай уточняю я.
–Да, – ревет Лена, – я дура, просто дура!
–Подожди, где это случилось?
–Здесь, совсем рядом! На троллейбусной остановке.
–Идем!
Я хватаю Лену за руку, и мы бежим на остановку. Честно говоря, я сама еще понятия не имею, что собираюсь предпринять, когда увижу цыганку. Абсолютно точно одно, драться я не буду. Зато моя подруга не знает сомнений, кажется, только пожаловавшись мне, она осознала все случившееся и сразу поняла, что нужно делать. Теперь уже Ленка очень торопится и тащит меня за собой. Мы быстро пробегаем весь институцкий переулок и выскакиваем на центральную улицу.
–Вон она! – восклицает Лена, указывая пальцем на стоящую к нам спиной цыганку.
Цыганка как цыганка, довольно молодая, в ярком неряшливо повязанном платке, с длинными черными косами, в мешковатой синей куртке, и красной цыганской, широкой юбке. Она втолковывает что-то пожилой, благообразной женщине. И не замечают нас до последнего момента. Когда Лена подлетает к ней, хватает за косы, и резко развернув лицом к себе, кричит:
–Верни, верни мне все!
Цыганка дико пучит свои темные глаза, пытается освободиться. Стоящая рядом женщина трясет головой, словно стряхивая наваждение, торопливо крестится и поспешно убегает, радуясь, что благополучно выбралась из щекотливой ситуации. А Лена все кричит:
–Верни деньги, верни сережки! Воровка!
–Какие деньги? Какие серьги? – пытается прикинуться простушкой, цыганка.
–Мои сережки – мамин подарок! – готова зарыдать Лена.
Цыганке удается высвободиться, и это придает ей наглости.
–Я вас впервые вижу!
–Ты врешь! Ты все врешь!
–Я никогда не видела эту девушку, – доверительно обращается цыганка ко мне.
–Отдай ей все! – для самой себя неожиданно уверенно требую я.
–Да не было ничего!
Мы шумим, препираемся, стоящие на остановке люди с интересом наблюдают за ходом сражения, даже проходящие мимо по улице, оборачиваются, разглядывая нас. Само собой, подобная реклама противопоказана скрытной цыганской деятельности. Увлеченные спором, мы не замечаем, как к нам подходит важный немолодой цыган. Его дорогая одежда, резко контрастирует с аляпым нарядом цыганки. Невысокий крепкий мужчина одет во все кожаное, черная куртка едва сходится на круглом животе. Он некоторое время стоит молча. Внимательно разглядывает нас с Леной, я ожидаю новых осложнений. К моему немалому удивлению, он грубо хватает нашу обидчицу за руку, и приказывает ей гортанно:
–Отдай!
Цыганка напускается на него, машет руками, кричит что-то на своем языке. Он только повторяет невозмутимо:
–Отдай.
Женщина спорит, что-то доказывает, тычет в меня пальцем, цыган тоже переводит на меня тяжелый взгляд и совсем тихо произносит странную фразу:
–Дура, ты, что не видишь, кто она?!
«Дура» сразу все понимает, нервно роется в своих карманах, покорно достает Ленкины серьги и цепочку, покопавшись еще, находит деньги и отдает все это ограбленной. Цыгане поворачиваются спиной, сразу забывают о нас и уходят. Лена ошарашена и счастлива. А я крайне озадачена. Секунду помедлив, я смело догоняю цыгана, хватаю его за рукав.
–Объясните мне, что вы имели в виду?
–Когда?
Он смотрит на меня удивленно, явно не ожидал от славянской женщины подобной прыти. Но я уже полна решимости, добиться ответа.
–Кто я? – настойчиво повторяю я, крепко вцепившись в кожаный рукав.
–Зачем тебе это?
–Хочу!
–Ладно, – неожиданно соглашается цыган, – ты и сама знаешь.
–Знаю что?
–Ты слишком много помнишь, и можешь жить сразу «там» и здесь.
Вот и объяснил. То что я так ничего и не поняла – это еще мягко сказано. Причем здесь цыгане с их воровством?! Чего ради, цыганка должна была меня послушаться?! Странно это все… или глупо.
На всякий случай я отцепляюсь от цыгана, и делаю вид, что его ответ мне понятен. Возвращаясь к своей счастливой подруге, все еще держащей на ладони свое золото и не сводящей с него глаз.
–До сих пор не могу поверить, – признается она весело, – никогда не слышала, чтобы цыгане возвращали хоть что-нибудь!
Она решается таки отвести взгляд от возвращенных ценностей, смотрит на меня и вопрошает:
–Ты чего как пыльным мешком ударенная? Да, и зачем ты бегала за цыганом?
–Сама не знаю, – пожимаю плечами я, – я вообще ничего не понимаю.
–А, наплюй, – жизнерадостно советует Ленка.
Я стараюсь следовать ее совету, заражаюсь ее легкомыслием и резко переключаюсь на решение сугубо материального вопроса: чего поесть и где это взять. Подружка моя, конечно, раньше собиралась поберечь деньги на какую-нибудь крупную покупку, но лишившись их и неожиданно обретя вновь, Лена превращается в невероятную транжиру. Давненько я не проводила столько времени в кафе и не поедала за один раз столько вкусного.
