С мрачного холодного неба взирали на меня крохотные бледные искорки звезд. Огромная желтая, почти круглая, луна казалась среди них лишней. Я стаяла на перевернутом горшке, возле узкого оконца и старалась найти хоть какое-то утешенье. Очень хотелось жалеть себя и плакать, так хотелось вернуться к маме, уткнуться ей в грудь и пожаловаться, рассказать обо всем, что свалилось на меня в эти дни. Неожиданно, мне стало легче. Мне пришло в голову, что там далеко, дома мама вот так же смотрит в окно и видит ту же самую желтую луну. Мне показалось, что мы не так уж далеко друг от друга. Я даже вернулась к сундуку, постаралась уютно устроиться и заснуть. Но разбудивший меня холод не давал спать. У меня не попадал зуб на зуб, даже под теплым плащом. Я задремала только к утру, и как мне показалось, на меня сразу кто-то начал кричать.
–Вставай, вставай! Шевелись лентяйка! Ишь, развалилась!
Я открыла глаза и долго не могла понять, что происходит. Надо мной возвышался совершенно незнакомый человек. Он грубо дергал меня за одежду и тряс.
–Вставай, вставай немедленно! Хозяин хочет тебя видеть!
Я поспешно соскочила с сундука, одернула юбку, внимательно уставилась на незнакомца. Даже в кромешной темноте, мне удалось рассмотреть, что он судя по всему был лакеем барона. Одежда его представляла странное сочетание сильно поношенных, протертых почти до дыр зеленых штанов, и новенькой, яркой куртки, украшенной вышитым гербом его господина. Манеры и интонации голоса у слуги были жеманные и не приятные.
–Просыпайся. Господин барон желает тебя видеть. Видеть немедленно! – подчеркнул он.
–Мне нужно привести себя в порядок, – я пыталась потянуть время.
–Мой господин не любит ждать. Он сказал немедленно, значит немедленно.
–Хорошо, пошли!
Странное дело, этим жеманным слугой, захотелось командовать даже мне. Раньше меня удивила бы собственная решительность, но сейчас, когда я знала, что мой защитник погиб, мною овладело злость и странное бесстрашие. Лакей быстро повел меня по темным узким коридорам. На крутых ступенях винтовой лестницы я едва не упала, снова наступив на край своей юбки. Пришедший за мной слуга не потрудился даже захватить с собой факел. Ему-то что, он явно отлично знал эти места, вовремя наклонялся и поворачивался, а я то и дело обо что-нибудь стукалась.
–Далеко еще? – жалобно спросила я, устав бродить в потемках.
–Почти пришли, – недовольно откликнулся лакей, – ты смотри, веди себя учтиво. Господин барон дерзости не любит.
Когда лакей открыл высокую дубовую дверь и бесцеремонно толкнул меня вперед, я даже на миг зажмурилась от яркого света. В обеденной зале горело сразу несколько факелов и громадных канделябров, похожих на сияющие деревья. Света добавлял и огромный камин, в котором пылал целое дерево. Барон сидел в одиночестве, во главе длинного обеденного стола, застеленного белоснежными скатертями и заставленного блюдами с яствами. Возле него стояли несколько пустых стульев с очень высокими спинками. Хозяин быстро и неаккуратно ел большие куски мяса прямо руками, хотя рядом на столе лежала модная итальянская вещица – вилка, с двумя длинными зубьями. Точно такую же вертел в руках допрашивавший меня монах-доминиканец.
–Чего так долго? – прочавкал он, облизывая жирные пальцы. – Не стоит заставлять меня ждать. Могу и рассердиться!
–Я не боюсь, – смело заявила я, и сразу почувствовала, что это не так.
Мои пальцы предательски дрожали, и даже коленки подгибались. Но я смело задрала нос, и как могла презрительно глянула на барона. Кажется, получилось довольно жалко. Хозяин замка придирчиво меня осмотрел и снова сосредоточился на еде. Он запивал мясо багряно-красным вином из высокого стакана мутного стекла. Тщательно пережевывал, смаковал каждый кусок. Совсем позабыл о моем существовании. Я стояла возле двери, захлебывалась голодной слюной, не могла оторвать глаз от маняще пахнущей пищи, но не решалась напомнить о себе.
Только окончательно наевшись, барон снова посмотрел на меня и хмыкнул презрительно:
–И весь сыр бор из-за тебя?! Стоило ли драться из-за такого заморыша.
Я готова была громко возмутиться, чтобы он не смел называть так же как мой Ганс. Но сумела благоразумно промолчать, а барон и сам меня переименовал:
–Нет, ты не заморыш, ты доходяга, одежонка и то вдвое тебя шире. Что не нашлось подходящей?
Я отрицательно мотнула головой, то ли отвечая на его вопрос, то ли требуя, чтобы он совсем отвязался. Барона это рассмешило:
–Кобылка-то с норовом! Откуда только взялась такая?!
Я опять угрюмо промолчала. А хозяин замка и не ждал ответа. Он весело беседовал сам с собой:
–Подумать только, трех собак покалечил, столько народу побил. Какой яростный защитник у этакого безобразия. Интересно, все таки, что же в ней такого? Спросить бы, да не у кого.
Неожиданно он обратился ко мне, поманил пальцем:
–Эй, доходяга, пойди сюда!
Я не хотя подошла, готовая в любое мгновение убежать.
