–Тебе убогой, такие защитники не нужны, а мне по положению необходима достойная стража. Твой бы молодец, очень хорошо смотрелся бы в одежде моих цветов, да и вояка он славный! Только я не стал его сразу наряжать и оружие в руки давать. Сперва я его накажу образцово, чтоб другим было не повадно портить моих собак и слуг.
Для меня его слова были поводом для робкой надежды.
–Так Ганс жив? – вырвалось у меня совсем тихо.
Барон услышал, сморщился брезгливо:
–Сдох, надеюсь, только мертвым его никто не видел. Выходит, сбежал зверюга.
Я не удержалась и подпрыгнула от радости, захотелось петь и танцевать. Злой взгляд барон оборвал мой порыв.
–Зря радуешься, я знаю, как его изловить. Вот ты и будешь наживкой. А когда верзила прибежит тебя спасать, мои люди его и схватят. Ну, посидит неделю, другую в подвале, одумается, будет мне служить.
–Не будет, – убежденно воскликнула я.
Светлые брови барона поползли на лоб.
–Как это не будет?!
Теперь пришла моя очередь выручать из беды своего спутника. Не долго думая, я ляпнула первое, что пришло мне в голову:
–Он сам герцог!
От изумления барон поперхнулся вином и долго откашливался, бил себя кулаком в грудь.
–Повтори! Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказала.
Мне так понравился эффект, который произвела моя фантазия, что продолжала с огромным удовольствием врать:
–Да, да, он настоящий герцог Ольденбурский. Молодому господину захотелось приключений, вот он переоделся простолюдином и отправился путешествовать инкогнито. Боюсь, вам барон, не избежать больших неприятностей за то, что ваши слуги напали не герцога.
Слушая мое вдохновенное вранье, барон краснел, бледнел, зеленел, хватался за сердце, тяжело дышал. Я ликовала. Мне очень повезло, что барон не был знаком с герцогом Ольденбурским лично. Сама я только, много раз слышала о нем, но ни разу не видела его даже издалека.
–А ты, тогда кто такая? – зло спорил барон. – только не ври, что ты тоже принцесса! У меня таких принцесс в свинарнике полно.
–Зачем мне врать, – принялась уверенно рассуждать я, – мне скрывать нечего. Я только служанка его матушки, младшая служанка. Она послала меня вместе с молодым господином, чтобы вернувшись я подробно рассказала ей обо всем, что случалось с ее сыном во время путешествия. Герцогиня заранее предполагала, что он сам, не обо всем захочет ей поведать.
Барон глубоко задумался, почесал затылок, посмотрел на меня сквозь стекло пустого стакана. Вскочил на ноги, воодушевленный, новой пришедшей ему в голову мыслью.
–Просто служанка , говоришь? Почему же тогда господин герцог так защищал тебя от моих слуг?
На мгновение совсем растерялась, не зная что теперь говорить. Мне оставалось только молиться, и бог услышал мой немой вопль о помощи. Барон сам придумал объяснение, которое вполне его устроило:
–Впрочем, все понятно, молодой аристократ не привык чтобы ему кто-то мешал. При его огромной силе, все усилия моих слуг герцога только раззадорили. Конечно, ни один смерд не решился бы оттолкнуть меня. Сразу видна привычка повелевать.
Мне осталось только согласно кивать и сделать вид, что барон все правильно угадал. Барон сам придумал теорию, и сам себя убеждал в ее правоте:
–Разумеется, разумеется! И как я сразу не догадался, ну, какой крестьянин будет вести себя так нагло и самоуверенно?! Просто-напросто, он уверен собственной полной безнаказанности. А ведь, я что-то слышал о крутом нраве герцога Ольденбурского…
Он быстрыми шагами мерил столовую, нервно потирал руки, невнятно говорил сам собой. Барон находил все новые аргументы в подтверждение моей теории о знатном происхождении Ганса, и был так красноречив, что я и сама начинала верить, что так оно и есть на самом деле.
–Как он себя называет? – неожиданно громко обратился ко мне барон.
–Ганс, – выдохнула я чуть слышно.
–Какой странный выбор, а впрочем это распространенное среди крестьян и слуг. А вот я бы, ни за что не смог именоваться так примитивно. Правда простолюдин с именем Геогр-Фридрик-Людвиг вызвал бы подозрения. Герцог Ольденбурский поступил очень мудро.
Я наивно полагала, что теперь барон осведомится и моим именем, но слуги его не интересовали. Его вполне устраивала дурацкая кличка:
–Поселите эту доходягу с другими служанками, – распорядился он.
Снова я топала за уже знакомым мне лакеем, по темным узким коридорам. На улице уже настало утро, и видимо, из экономии, он так и не зажег ни фонаря, ни свечи, так что серый неверный свет, пробивавшийся через узкие окна бойницы мало оживлял дорогу.
Помещение для служанок тоже не добавило мне радости. Узкая сумрачная комната с несколькими топчанами, мало отличалось от моей прежней тюрьмы. Там, очень скоро мое ликование сменилось тоскливым унынием. Мысль о том, что Ганс жив, больше не вызывала бурный восторг, а новые тревоги и заботы, повергли в уныние. Я подошла к окну, и стала вглядываться в небесную даль – серую и безликую, уже лишившуюся звезд, и по-осеннему бесцветна…
Облака, облака! Мы уже стоим под открытым небом, и когда только мы успели выйти из планетария?! Кажется я совсем замечталась, или …
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ.
