Но Балтазар и сам нервничал. Чрезмерное напряжение нервов и обостренное недоверие не подходили к той роли, которую он возложил на себя в столь сложной ситуации. Под проливным дождем они бегом пересекли двор до здания комиссаров и, толкаясь, побежали по лестнице вниз. Зажгли свет и испугались, увидев, как побледнели их лица. Они стояли молча, не зная, за что взяться и как, хотя бы на мгновение, обрести душевное равновесие.
— Переоденемся? — послышался немного погодя голос капитана Новака.
Прижавшись к наличнику двери, он стоял, заложив руки за спину, и машинально скреб известку на стене.
— Нет! — ответил Балтазар. — Положим все в мешки. Завтра нам понадобится сухая одежда.
Движения его были суетливы, голос срывался, звучал безжизненно.
— Нам будет трудно с таким грузом на спине, — настаивал на своем Новак.
— Другого выхода нет.
— Меня волнует, как мы отсюда выйдем.
— Посмотрим, как сложатся обстоятельства.
— Есть пролом в стене? Полезем через стену? Или…
— Я же сказал! Посмотрим, как сложатся обстоятельства.
— А продукты?
— Да ну вас к черту! Чего это вы разболтались?! Я что, обязан вам преподнести все на блюдечке?
— Не сердись, мы только спрашиваем.
— Хорошо, хорошо, отвечаю. Продукты — на дно мешков, чтобы не размочило дождем. Все туда — сахар, сухари, рыбный и яичный порошок…
— Да-да, ты прав.
— Конечно прав. Будто трудно понять это.
Понять, разумеется, было легко. А вот довести дело до конца оказалось невероятно трудно. Корбу все время бегал по комнате, словно ошалевшая мышь. Он лихорадочно искал в вещах компас, забыв, что тот уже давно лежит у него в кармане френча. У Новака из дрожащих рук высыпались сухари, и он никак не мог их собрать. Балтазара била нервная дрожь. Он расстегнул воротник, чтобы легче дышалось, но к горлу все время подкатывала нервная судорога.
Наконец с грехом пополам все было собрано. Они испуганно посмотрели друг на друга, потом огляделись. Им все еще казалось, что они забыли какую-то невероятно нужную вещь, без которой побег был бы обречен на провал. Совсем рядом, по ту сторону стены, раздался удар грома. Потом еще и еще. Эти многократные раскаты, долетавшие до них, казалось, раскололи стену, сквозь пролом в которой на них будто глядела вся Россия.
— Все! — через некоторое время подавленно прошептал Балтазар. — Да поможет нам бог!
Они перекрестились и один за другим направились к двери. Но, обернувшись в полной растерянности еще раз, они почувствовали себя как бы привязанными прочными, невидимыми, коварными нитями, которые все время тянули их обратно.
Дождь лил как из ведра. Ветер свистел так сильно, а дождь хлестал так звонко, что заглушили бы самый неистовый крик. Тряпки, которыми были обернуты ботинки, оказались не лишними. Новак и Корбу следовали за Балтазаром шаг в шаг, инстинктивно улавливая направление. Они полагали, что их ведут к какой-нибудь проделанной в стене дыре, место которой лейтенант держал в секрете, чтобы удивить их и испытать чувство удовлетворения от возможности распоряжаться судьбами других. Они готовы были представить себе и иной вариант, по которому надо было бы, например, скрытно пробираться под колючей проволокой или перелезать через стену в самом опасном месте, вплоть до снятия часового ударом ножа, хотя Балтазар уверял, что он не прибегнет к убийству.
Но каково же было их удивление, когда они увидели, что лейтенант ведет их к главным воротам.
— Ты что, спятил?! — схватил Корбу Балтазара за плечо. — И это твое решение?!
— Да! — прошипел сердито Балтазар и дернул плечом в сторону. — Это лучший вариант.
— Как?! Где?!
— Прямо через ворота. Здесь нет колючей проволоки, а у ворот есть поперечины, за которые можно ухватиться.
— И двое часовых в придачу.
— Спрятавшиеся в будки.
— А что толку? Все равно они видят.
— Ничего не увидят. Ты меня видишь?
— Тогда услышат, как я тебя слышу.
— Ничего не услышат. Я уже проделал такой опыт, прежде чем прийти к вам. Смотрите внимательно!
Балтазар взял первый попавшийся камень в руку и с небольшого расстояния с силой бросил его в ворота. Удар заглушила разбушевавшаяся буря. Беглецы замерли, устремив взгляд на две будки у ворот.
— Теперь вам ясно? — прошептал лейтенант. — На всякий случай первым пойду я.
— А потом?
— Через каждые десять минут — вы, по очереди. Предлагаю тебе идти последним.
— Где будешь нас ждать?
— За поворотом дороги, под навесом у школы.
Корбу не заметил, как Балтазар ушел. Едва различимое пятно, столь же черное, как и ночь, словно огромная летучая мышь, медленно заползло на верхнюю часть ворот, на некоторое мгновение задержалось там и исчезло по ту сторону лагеря. Этой бесформенной фигурой и был Балтазар. Затем прошел бесконечно долгий отрезок времени, полный страха и внутренних колебаний. Казалось, вот-вот послышатся автоматная очередь и предсмертные стоны. Но, кроме страшного воя бури, до них ничего не доносилось.
Корбу подтолкнул капитана Новака в бок:
— Твоя очередь.
Но Новак продолжал тупо смотреть вперед.
— Не могу! — пробормотал он, и дрожь охватила его с новой силой.
— Чего не можешь?! — неожиданно закричал Корбу.
— Идти с вами. Идите одни!
