Карелла рассказал мне, что произошло той ночью. Он стоял рядом со мной, когда это чудовище стало подниматься. Вначале он тоже испытал дичайшую панику, а вот потом… он сам определил это, как «спокойствие и безоговорочное доверие». Как к отцу, старшему брату или закадычному другу. Это тоже его определение, хотя, по-моему, чего-то темнил Карелла. Недоговаривал.
— Понимаете, Питер, — сказал он мне, — еще бы пара секунд и я бы сам в пасть полез. Жуть просто. Меня спасла только эта паника. Я вниз упал и так башкой звезданулся, что небо в алмазах увидел. Не до паники и не до доверия стало. А уши зажал… не знаю… показалось, что так надо.
Виктор считал, что эта тварь способна каким-то образом внушать своей жертве (ни я, ни Карелла не сомневались, что чуть не стали легким завтраком) определенные эмоции.
— Колдовство? — с любопытством спросил я.
— Да что вы! Какое там колдовство?! Сомневаюсь, что животинка умнее обычного червяка. Что-то вроде гипноза.
— Да? А чего ж ваша животина вам доверие внушила, а мне только ярость досталась? Что, у нее спокойствия для меня не хватило? Закончилось?
— Заканчивайте ерничать. Не знаю я. Не понравились, может, вы ей.
— Я тоже от нее не в восторге был, знаете ли. А вот вы, я так понимаю, приглянулись червячку. Посмотрел на вас и младшего братика вспомнил. Которого третьего дня сожрал.
Карелла злобно посмотрел на меня, но смолчал. Больше о червях мы не говорили. Я не особо проникся идеей Виктора, хотя какое-то рациональное зерно там было. У меня самого лучшего объяснения не было, так что и такое сойдет.
Мы валялись под навесом и вяло переругивались. Скорее по привычке, чем принципиально. Виктор знал, что я прав, я знал, что Виктор это знает, а Карелла знал, что я знаю, что он знает. И так до бесконечности. Значит, будем возвращаться. За три недели я и Карелла ругались несчетное количество раз. Три раза — абсолютно в хлам. Но ни у него, ни у меня другой компании не было. Так что разругавшись в очередной раз, я просто выкидывал все из головы и начинал жить заново. А чего там думал Виктор — не знаю.
— Хватит, Карелла, давайте попробуем поночевать немного. Кто первый дежурить будет?
— Давайте — я. Бинокль дайте — пойду гляну, чего там показывают.
— Вон. На тюке с запасным парусом валяется. Вы его сами туда и кинули.
— Приятных сновидений.
— Да идите уже, а то братишка скучает.
Виктор, прихватив бинокль, полез наверх, а я закрыл глаза, приготовившись провалиться в черную, раскаленную пустоту, которая тут заменяла сон.
— Питер…
Я очутился возле Виктора еще до того, как в воздухе стих последний звук. Он не кричал, просто позвал меня обычным тоном. Однако в этом тоне проскользнула какая-то нотка, которая мне крайне не понравилась.
— Гляньте, — Карелла протянул мне бинокль. — А меч вы зачем схватили?
— Это мой меч. Мы не расстаемся. В горе и радости, в бедности и богатстве, покуда не разлучит нас смерть…
Куда нужно смотреть, я уже определил. Забрав бинокль, я минуты две изучал картинку, а потом повернулся к Виктору:
— Знаете, что это?
— Представления не имею. Откуда бы я это узнал.
Я пожал плечами:
— Может читали что-то, слышали, во сне видели…
— Нет. На ветряные мельницы похоже.
— Похоже. Но… Не верю я, короче, что это мельницы.
— Ваше право. Что делать будем?
— Поди знай. А чего это вы у меня спрашиваете?
— А это уже ваша сфера деятельности.
— А-а-а… Если я предложу развернуться и убраться отсюда как можно скорее, вы меня послушаете?
— Возможно, хотя это не совсем то, чего я ожидаю. Как вы вообще героем войны ухитрились стать?
— Героев там было выше крыши. Вот живых героев маловато осталось. А я выжил потому, что всеми силами старался избегать подобных мест. Помолчите. Никуда мы, конечно, бежать не будем. Пока не будем. Я так понимаю, что мы три недели ЭТО искали?
— Может быть.
— Не думаю, что эти штуковины в пустыне сами по себе выросли. Хотя после червей я бы этому не сильно удивился. Идите вооружитесь, притащите мой арбалет и болты и займитесь кораблем. Будьте готовы… черт его знает, к чему. Ко всему будьте готовы. Надо ближе подобраться, чтобы разглядеть, что это такое вообще.
— Дайте глянуть!
— Фиг вам. Надо было не одеяла, а бинокль брать.
— Ну, тогда хоть говорите, что там видно?
— Ничего из того, что вы не видели. Черт! Хоть бы кто показался!
— Кто, к примеру?
— Да не знаю! Хоть кто-нибудь.
— Может там нет никого?
— Есть, — твердо сказал я. — Кто-то там точно есть. Я это чую. Вот только знать бы — кто.
— Люди?
— А вот в этом я не уверен. Блок говорил, что здесь не только люди живут. Я бы поставил
на гномов.
— Почему?
— Они всякие такие технические штуки любят даже больше цвергов.
— А летающие корабли?
— А они что, взлетали? Это только по вашим словам они могут летать, а я в этом сильно сомневаюсь. Нет, ну если с высокой скалы столкнуть, то полетит, конечно. Но только вниз. Кроме того, даже если они летают, то никто не мешает летать на них гномам. Или цвергам. Или эльфам. Или… внимание, Виктор… вампирам. Заметьте, сейчас день, солнце, а никто пока не появился. Вам напомнить, кто днем спит, а бодрствует по ночам?
