— Для начала — мы. Не удивлюсь, если при тутошнем климате принято спать днем.
— Хорошо. Один — ноль в вашу пользу.
— А вы действительно думаете, что там могут быть вампиры?
— Нет. Видели, как выстроены эти продолговатые коробки?
— На круг походит.
— Круг и есть. Караванщики торговых караванов так свои повозки на ночь ставят. Обороняться легче, если разбойники нападут. Вампирам, полагаю, такие предосторожности ни к чему.
Мы почти час торчали на небольшой возвышенности и разглядывали в бинокль лагерь. То, что это был лагерь, я был уверен. То, что там кто-то обитает — тоже. А вот то, что его обитатели обрадуются нечаянной встрече с нами, вызывало большие сомнения. За все время, пока мы наблюдали, в лагере не произошло ничего. Вращались крылья мельниц, которые не были мельницами, и это было единственным движением. Может что-то и происходило в «слепой» зоне (с этой точки лагерь просматривался не весь), но покидать корабль для того, чтобы убедиться в своих предположениях и догадках мне крайне не хотелось.
Глаза очень устали и начали слезиться. Я уже хотел отдать бинокль Виктору и немного отдохнуть, когда в поле зрения наметилось движение.
— Карелла!
— Да.
Виктор вцепился в борт.
— Мать моя!
Насколько скудным было движение до этого, настолько оживленным оно стало сейчас. Из продолговатых коробок, составляющих периметр лагеря, начали выходить… люди? Вроде люди. Во всяком случае, хвостов у них не было, роста были обычного, цвета обычного, руки-ноги наличествовали в нужном количестве. Столько, сколько нужно. Ни больше, ни меньше. Людей было много. Правда, половина из присутствующих была женщинами, но это ровным счетом ничего не значило. У многих были мечи и сабли. Это не очень хорошо, но мне как-то сразу полегчало. Во-первых, меч — это нечто привычное. Никогда не думал, что вид меча может успокаивать, но вот, оказывается, может. Во-вторых, если они таскают при себе оружие, то это точно люди. Да и для гномов они высоковаты, а для эльфов чересчур кряжисты. И самое главное — если они вооружены, то значит тоже опасаются. В данном случае — нас. Понятное дело, что нас опасаться не стоит. Они это поймут практически сразу. Так что наша основная задача — сделать так, чтобы им не захотелось нас ограбить. Брать-то у нас особо нечего, но на Лимбе прирезать могут и за пару медяков. Тут, вроде, народ побогаче… должен быть. А там — кто знает. Я уже хотел отдать бинокль Карелла, но тут заметил еще одну вещь. И она мне крайне не понравилась. Одна из тех штуковин, которые я видел в оружейном зале. Карелла сообщил мне, что это штурмовая винтовка с каким-то хренегознаеткаким сложным названием. Не могу сказать, что я испытал огромное облегчение, узнав, как она называется. И уж совсем не обрадовало меня открытие, что такая же винтовка есть у этих ребят. Не одна. Я насчитал пять штук, так это я еще их и не высматривал специально.
— Вот гадство!
— Что там?
— Смотрите сами.
Пока Карелла жадно рассматривал толпу, я изложил ему все свои домыслы.
— Если есть какие-то возражения или дополнения, то говорите сейчас. Полагаю, у нас не очень много времени.
— Какие возражения, Питер? Вы лучше меня в этом разбираетесь. Что они там делают?
Я поглядел на лагерь.
— Если я правильно понимаю ситуацию… а я не уверен, что понимаю ее правильно… но если это обычные люди, то думаю, что они совещаются. Решают, кто будет вести переговоры.
— Переговоры?
— Они не напали сразу. В своих силах не уверены… о наших вообще ничего не знают… должны хотя бы попытаться выяснить, что нам надо. Но, Виктор, это я ведь со своей колокольни вам вещаю. Что там, в голове у этих селян творится, я понятия не имею. Видели, сколько оружия? И какое?
— Угу. И что делать будем?
— Ждать.
Ждали недолго. Я только-только успел прислониться к фальшборту и накинуть на голову валявшуюся рядом тряпку, спасаясь от солнца, как Карелла произнес:
— Идут.
— Бинокль.
Из лагеря вышло три человека. Из оружия на троих у них было одно копье, насколько я мог видеть. Прильнув к окулярам бинокля, я смотрел, как троица остановилась примерно на половине пути. Шедший первым, взял в руки копье и поднял его высоко над головой…
— Чтоб я сдох!
— Что там?
— Не видите, что ли? Белым флагом машет.
— А может здесь это тоже знак перемирия?
— Может. А может и приказ к наступлению. У вас под рукой белой тряпки нет?
— Рубашкой своей помашите.
— Она синяя.
— Была. Она выгорела почти добела, а с такого расстояния все равно не разобрать.
— Я содрал рубаху через голову и помахал ей нашим посетителям. Меня заметили, но вот какого-то оживления моя персона не вызвала. Вся троица осталась на месте. Мы подождали.
— Может стоит подойти к ним?
— Ну, они-то этого и ждут. Но никуда мы, Виктор, не пойдем. Нас уже меньше, чем их. А вы видели, сколько народу в лагере? Только в корабль их приглашать тоже не желательно. Лучше всего встретиться снаружи, но возле «Отчаянного», чтобы у нас хоть какая-то фора по времени была. Кстати, я очень надеюсь, что эти ваши супницы таки не могут летать. В противном случае, все предосторожности — мертвому припарки.
