— Вы что не могли место получше найти? Тут только песок. Вроде как и не уезжали с Земли.
— Ах, какая оплошность! Ничего, сейчас исправим. Сажайте Ясмин обратно и пойдем вдоль берега искать где б вы смогли порезвиться на лужайке.
— Да я жрать хочу!
— Вон — еще полмешка. Питайтесь на здоровье.
— Я мяса хочу.
— Слышали байку о том, как матрос не необитаемом острове сам себя съел?
— В моем варианте он только ноги у себя отъел.
– Ну вот и действуйте.
— Черт! Ну давайте я хотя бы возьму арбалет и пройдусь чуть вглубь. Должен быть лес. Я тут не бывал, но в Коннемаре нет пустынь. Вопрос только в том — успею ли я обернуться туда-обратно. Да может быть, и без леса что-нибудь подстрелю.
— Хорошо. Если честно, то я сам хочу какой-нибудь нормальной еды. Вернитесь только до заката. Я пока соберу все эти останки кораблей и костер разожгу. Обсохнем.
— Ясмин пока не кормите этими отрубями. Она неделю постилась.
— Бабушку свою поучите яйца разбивать.
Леса не было. Вернее, он был, но где-то там — вдали. Перебравшись через все дюны, я посмотрел на темную полоску на горизонте и понял, что вернуться до заката не успею. Ладно. Завтра доберемся. Пока совсем не стемнело, я порыскал по этой, начинающей зеленеть, степи. Настойчивость и терпение были вознаграждены — подстрелил какую-то птицу. Не особо крупную, но довольно упитанную. Весело насвистывая и ощипывая ее на ходу, я вернулся к прочим членам нашей экспедиции.
Там уже вовсю горел костер. Виктор сушил ботинки и, Ясмин чего-то хлебала из кружки. Выглядела она почти оправившейся, но очень худой и голодной.
— Питер… а что это?
— Наш ужин. Доставайте свой котелок, Виктор. И, кстати, пока я свои сапоги буду сушить, ощипайте ее до конца. Готовить ее я вам не доверю.
— А где ты его взял?
— Питер, у нас воды мало. Зачем котелок? Вы ее варить собрались?
— Стоп. Не все сразу. Я ее собираюсь варить. Но не всю. Ясмин не помешало бы бульона выпить. Воду мы достанем. Я видел лес. Просто он далековато и я туда не пошел. Наш ужин я подстрелил. Это птица. Час назад она летала в небе, как бот.
— И ты ее УБИЛ!?!
— Подожди-ка… Я сейчас все правильно понял? Тебя не особо обеспокоило, что двух парней из твоего хома я убил, а одного искалечил, но поражает, что я убил птицу, чтобы затем ее съесть? Так что ли?
— Да.
— Да почему? Почему, черт тебя побери!?!
— Потому.
— Очень содержательный, и главное — все объясняющий ответ. Попробуй еще.
— Ты что не понимаешь? Луи, Суслик и Куба — бродяги. Бро-дя-ги…
Она произнесла это слово по слогам, будто именно раздельное и медленное произношение должно было помочь мне понять… Хрен его знает, чего я там должен был понять, потому что я ничего не понял, а только запутался еще больше.
— Хорошо. Они бродяги. Развивай мысль дальше.
— Ну-у-у…
Похоже для Ясмин слово «бродяги» объясняло все.
— Бродяги они, понимаешь? Если бы ты их не убил, то они бы убили тебя. И Виктора тоже.
— Я в общем-то догадывался. Дальше.
— Да чего «дальше»? Потому ты их и убил.
— Ну, не только потому… С птицей-то чего?
— Как «чего»? Это птица.
— Да я в курсе. Я много птиц на своем веку съел.
Ясмин поглядела на меня с неподдельным ужасом. Во попал-то! Главное — на ровном месте.
— Как такое можно?
Мой мозг был явно маловат для ведения этой беседы.
— Ясмин, я искренне не понимаю из-за чего сыр-бор и в чем проблема.
— Из-за птиц. Ты их убиваешь.
— Ну и что?
— Как «что»? Они летают, а ты их убиваешь.
— И ем.
— И ешь. Вон они летают. — Ясмин ткнула пальцем в небо, где кружилась стая постоянно голодных чаек. — Они летают сами, а ты их убиваешь. Ты и этих убьешь, да?
— Нет. Мелковаты они. Да и мясо жесткое.
Раза два в полгода меня посещала мысль отрезать себе язык, который временами жил собственной жизнью. К сожалению, до реального действия дело никогда не доходило. Надо будет как-нибудь собраться с духом.
Выражение глаз Ясмин даже описать трудно. Просто мне таких сильных чувств еще не доводилось видеть.
Все эти очень сильные чувства были отрицательными. И все они имели самое непосредственное отношение ко мне. Проклятье!
— Ну, Ясмин, вы же тоже своих слепышей едите.
Виктор, сидя на камне, удаляя остатки перьев с моей добычи. В нашу сторону он даже не глядел, но я-то успел его более-менее изучить… Карелла внимательно рассматривал тушку безвестной птички, но в его глазах плясали лукавые искры.
С этой стороны Ясмин нападения не ожидала. Она развернулась к Виктору.
— Да это ведь… Что ты сравниваешь, вообще? То — слепыши, а то — птицы. Слепыши тебя и сами сожрут, дай им такую возможность, а я вот что-то не заметила, чтоб на вас птицы нападали.
