— Отлично! «На скамейке, где сидишь ты, нет свободных мест...» — одобрительно промурлыкал Кирилл. — Вот с ним тебе и гулять самое оно! А не со мной, перестарком... Только учти, Ната, в этих клубах одни спиды! Но дело ваше, молодое... Соловьев с ним по весне обязательно послушайте... А знаешь, почему соловьи поют? Думаешь, из любви к искусству? Чухня! Они так охраняют гнездо в брачный период, чтобы другой самец слышал их трели издалека и понимал, что гнездо занято. То есть на шухере стоят с песнями. Ну почему ты так безрадостна? Улыбайся! Мужики и шефы любят идиоток. Кроме того, улыбка — лучшее украшение. И помни, твоя удача уже пришла. А у меня, Натка, сгорели последние нервы... Вот и все... Мне много лет... Как вы, молодые, жить будете? — неожиданно патетически спросил он, тоскливо вспомнив Варвару.
Наташка быстро взглянула на него, тонко уловив его фальшь.
— А ты сам?
— Да я уж как-нибудь дойду...
Дождь за окном ударил с удвоенной силой...
Они с Лёкой молча лежали рядом. Темнота забила углы и закрасила мебель. Где-то далеко сливались в единый, резвый, энергичный поток сумасшедшие машины. Их мощь была Кириллу раздражающе-противна. Какая глупость — куда-то нестись и рваться, зачем-то гореть, если все рядом, под рукой, родное и теплое, маленькое и нежное... Разве это нужно — осужденное на бессмысленность непрерывное движение и нескончаемое стремление вперед?.. Тот проклятый магнит, бороться с властью которого порой невозможно...
— Там шумно и гамно, — часто говорила Лёка. — Не спеши...
А он и не торопился. Куда ему мчаться?..
Тишину разорвал на части мобильник. Лёка взяла трубку и заверещала. Все о пении да о музыке... Деловая вобла... Дурдом на елке...
Наконец, она вырубилась. Дольников уже бесился про себя. Даже в постели покоя не дают...
— Я тут как-то на досуге читал рассказ, который начинался примерно так: «Лермонтов после дуэли встал и пошел...» Забавно... — пробормотал Кирилл. — Хороший рассказ, мне понравился. Если вы ничего этого понять не можете, то и не поймете, как любит повторять моя Чапаиха... Леля, а давай махнем в Крым, пока его у нас окончательно не отобрали! Чего мне тут зря бумажками шебуршать?
Лёка согласно кивнула.
— Можем наших двух усатых с собой прихватить... — продолжал фантазировать Дольников. — Мы очень неплохо проведем вчетвером время на «Украйне милой». В Бахчисарай съездим, на Аю-Даг заберемся... Там есть каменный город Чуфут-Кале. Не слыхала? Осталась одна улочка и несколько пещер. Тишина и спокуха. Только солнце и ветер. Увидишь — и никуда уходить не захочешь. Стоишь столбом и думаешь: вот он, момент истины! И его не худо бы приостановить и подзадержать. Так бы и поселился в камнях на всю оставшуюся жизнь... Сам себе режиссер... Потом приходится искоренять и вытравлять в себе эту подленькую мысль. Нам всем сейчас полезно отвлечься от работы и от мерзких баб. Имею в виду одну Галину... На крайняк других себе наймем... Гарных хохлушечек. Будем там сало лопать и петь «Дивлюсь я на небо и думку гадаю...». Глядишь, потом поющую группку организуем. Групповщина нынче в большой моде. Назовем «ЛЕКИ». В честь себя, любимых... Как тебе идея? Вроде неплохая...
Жизнь, которую он попробовал наладить заново с Галиной, не состоялась. Галя затаила обиду, разговаривала мало, в основном о дочери, и Кирилл быстро затосковал возле нее.
Но это поначалу. Затем Галина стала организовывать взрывы. Часто прямо с утра, без всяких предупреждений и намеков. Нервная, прямо нагревательный прибор...
— Твои дубари художники вчера обзвонились! Мне твои собутыльники здесь не требуются! У тебя что, опять в мастерской телефон не работает? А мобильник для чего?
Кирилл нахмурился, уютно устраиваясь в огромном старом кресле с драной обивкой. Слишком выцвели старенькие обои в прихожей, да ободралась эмаль на холодильнике. Его семья нищает на глазах... У Галки плащик, которому давно пора на заслуженный отдых, платья пенсионного возраста... Горько смотреть... Но ведь он немало зарабатывает... Или жена тайком от него кладет все на книжку?.. Вполне возможно... Стерва...
— Ну, поплыли! Галина, стоп! Женщину в основном украшает молчание. Это ее главное достоинство, чтобы ты знала. Сядь и не возникай!
Жене нравилось чересчур часто делиться впечатлениями. И заниматься дележкой — твои, мои... Дурдом на елке...
Кирилл вздохнул.
— У меня от ваших бабских воплей давно в ушах мозоли. Любишь ты переводить стрелки, прямо обожаешь! Для мобилы я не успел вчера купить карточку. Ну забыл, понимаешь? А телефон в мастерской отключил, чтобы не мешали работать.
— Работать или спать с бабами? — съязвила Галя. — А дружки у тебя тупаки известные! Пока до них что-нибудь дойдет, в стране снова победит социализм!
Галина вновь забулькала... Язва... Опять припухла... Новый наезд и очередная мозговая атака... Сколько таких атак уже отбито Дольниковым... А сколько предстоит...
