— Товарищи офицеры, скажите, я похож на шутника? — спросил Рохлин. — Послезавтра в шесть утра жду здесь с вещами. Савельев, доставай гармонь. Варя, давай, запевай нашу, походную.
Медсестра подождала пока Савельев настроится, затем низким грудным голосом запела:
Уже за полночь на автобусной остановке Рохлин прощался с гостями.
— Послезавтра я вас жду, — напомнил он Савельеву.
— Лев Яковлевич, возьмите и меня с собой, — неожиданно попросилась Варя.
— А что, место есть. Собирай вещи.
— Ну, прямо сейчас я не могу.
— Хорошо, когда созреешь, приезжай. Тебе я всегда буду рад.
— Мы тебе все будем рады, — с улыбкой сказал Савельев. — Мне нравятся легкие на подъем девушки.
— О-о, я на подъем тяжелая, — вздохнула Варя.
— Смотри, губу раскатал! — шутливо воскликнул Захаров. — Нам и здесь не помешают красивые девчата.
По трассе Москва — Волгоград мчалась красная «Лада». Вел машину генерал Рохлин. Рядом, на правом сидении, развалившись, дремал кот. Когда машину подбрасывало на ухабах, он открывал глаза и вопросительно поглядывал на Рохлина, мол, нельзя ли вести машину поаккуратнее.
— Потерпи, осталось еще немного, — как бы извиняясь, говорил ему Рохлин. — Нам брат ты мой теперь предстоит служить на новом месте. А если тебе надоел мой голос, то послушай песню. Генерал включил магнитолу.
Сидящие на заднем сидении Савельев и Рогоза тихо подпели.
Палящее солнце еще не успело выжечь степь, засеянные поля сменялись кустарниками с дикой смородиной, разноцветьем трав: донника, чабреца, иван-чая. Но, перебивая все запахи, горячий степной ветер доносил в открытые окна машины горький запах полыни.
После окончания Ташкенского общевойскового командного училища, куда только не забрасывала Льва Яковлевича судьба. Он как-то подсчитал, что за годы службы сменил двадцать два гарнизона. Но впервые не было у него того приподнятого чувства, которое бывало раньше, когда он поднимался на новую воинскую ступеньку. Не было за спиной той Державы, которую он привык ощущать еще со школьной скамьи. И продолжать службу предстояло в усеченном и, судя по всему, бесхозном корпусе. Но, как это уже бывало раньше, он настраивал себя на деловой лад. Лев Яковлевич знал: чем выше ожидания, тем больше поводов для разочарований.
Впереди у обочины показалась серая «Волга», рядом с которой стоял худощавый, невысокого роста мужчина в светлой без рукавов рубашке. Он внимательно разглядывал проезжающие мимо машины. Генерал, увидев «Волгу», затормозил возле нее и вышел из машины. Человек в штатском вскинул руку к голове.
— Здравствуйте, товарищ генерал. С прибытием вас на сталинградскую землю. Разрешите представиться — полковник Волков. Рад личному знакомству, а то мы всё по телефону общались. У вас в Москве, наверное, ещё весна, а у нас жара.
— Здравия желаю, полковник, — сказал Рохлин. — По вашей форме одежды действительно видно, что жара.
— Вы уж извините, — ответил Волков. — Я вас прямо с дачи поехал встречать. Какие будут распоряжения?
— Как видите, я не один. Прошу разместить людей, а потом, если не возражаете, вместе отужинаем. Я вас приглашаю.
— Да вроде бы я вас встречаю, а вы меня приглашаете, — удивленно протянул Волков.
— Ну вот, сразу и начнём, поговорим, познакомимся, чего откладывать?
Высадив Савельева и Рогозу возле гостиницы КЭЧ, Рохлин подождал, когда Волков сделает в отношении прибывших офицеров необходимые распоряжения, затем они сели в машины и поехали на берег Волги. После жаркой дороги Рохлину захотелось подышать свежим воздухом. На речном вокзале было тихо и пусто. Разморенная жарой река неслышно несла свои воды мимо города. Над вышарканной до блеска серебристой глади, стригли воздух ласточки.
— Раньше здесь теплоходов толпилось видимо-невидимо, — сказал Волков, — жизнь бурлила. А сейчас Волга пустая. Никто никуда не плавает, видно не по карману.
— Зато, наверное, экология улучшилась, — усмехнулся Рохлин.
Обменявшись несколькими фразами с Рохлиным, Волков не мог отделаться от впечатления, что знаком с генералом давно. Привыкший с полуслова понимать своих начальников, он понял, что с этим не надо говорить недомолвками, судя по всему, генерал уже был знаком с положением дел в корпусе. Более того, знает почти все, о чем он хотел сказать, готовясь к встрече.
