– Действовал по обстановке, ваше высокопревосходительство, – коротко отдал честь Михельсон, которого, похоже, задели тон и слова графа.
– Вижу, что по обстановке. – Панина, похоже, это ничуть не интересовало. – Вам, премьер-майор, что было приказано?
– Атаковать противника, – ответил Михельсон.
– Я приказал вам дать по противнику залп и отступить, – поправил его Панин. – В рукопашную ввязываться приказа не было.
– Бегать от врага – тоже не было. – Михельсон продолжал держать два пальца у треуголки, отдавая честь.
– Довольно, – махнул ему рукой Панин, – дуетесь тут, будто гимназист. Вы всё делали правильно. Уничтожили легкоконных башкир и иже с ними и отступили, как только к ним подошло подкрепление. А ворчу я на тебя так, по-стариковски, ты уж не взыщи. Жаль только, что пощупать пугачёвцев не смогли. Ну, да ничего. Передохните пока, а потом снова попробуете. Всё ясно?
– Так точно, – чётко ответил Михельсон, будь он пехотным офицером, щёлкнул бы каблуками и развернулся как на параде. А так только коня повернул и толкнул каблуками, стараясь не задуть и без того израненные бока шпорами. – Ирашин, возвращайся в эскадрон. И глаз с Самохина не спускай.
– Слушаюсь, – ответил я. И мне отчего-то показалось, что именно из-за этих слов он меня с собой и взял.
Я вернулся на своё место и на меня тут же накинулся Самохин.
– Что такое? Чего он тебя таскал?
Никогда раньше, ни от одного офицера я не слышал, чтобы о Михельсоне сказали «он».
– Не могу знать, – ответил я казённой фразой. – В штабе премьер-майора отчитал для виду генерал-аншеф, после чего похвалил и отпустил.
– Ясно, – кивнул Самохин и снова как будто углубился в себя.
Битва же, тем временем, развивалась своим чередом. Закончив прощупывать шеренги пугачёвцев, Панин двинул вперёд полки правого фланга. Это были полки, что он привёл с собой, злых и опытных солдат Мансурова и князя Голицына он решил оставить в резерве до решающего момента битвы. Для пугачёвцев, похоже, стало большим сюрпризом, что панинские батальоны не прекратили стрельбы после нескольких взаимных залпов. Они продолжали заряжать мушкеты и палить по врагу повзводно. Правый фланг медленно затягивало пороховым дымом. В полуверсте от них гарцевали казаки в гимнастёрках, с пиками при седле, порывались атаковать, однако без приказа не делали этого. А ведь ещё полгода назад эта лихая вольница сорвалась бы с места, без приказа, даже вопреки приказу, врезалась бы во фланг панинской пехоте. Но не теперь, когда даже дикие дети степей научились понимать дисциплину. А ведь в немалой степени именно на этом был построен план баталии, составленный Паниным и его офицерами.
Ну, да генерал-аншеф не зря считался одним из лучших русских полководцев Семилетней войны и кампании против турок. Он умел справляться с разными неожиданностями. Не удалось спровоцировать Пугачёва двумя полками, начнём общее наступление.
– Вестовой, – обратился генерал-аншеф к одному из многочисленной своей свиты, не называя конкретного времени, что и не было нужно, – передайте бомбардирам, чтобы удвоили темп стрельбы. И перешли на эти новые, шрапнельные, снаряды.
Не одни только пугачёвцы имели своих людей во вражьей армии. Один из шпионов Тайной канцелярии передал через верных людей несколько снарядов нового типа, что применялись под Сакмарским городком и решили исход казанского сражения. Снаряды эти попали в военную коллегию и были тщательнейшим образом изучены. Они представляли собой шары разных калибров из тонкого металла, начинённые мушкетными пулями. В центре их помещался небольшой пороховой заряд, к которому шёл фитиль. При взрыве этого заряда пули и куски жестяного ядра разлетались в стороны, поражая десятки людей. Жестокое оружие. Но весьма эффективное. И вполне современное. Несколько сотен таких снарядов были поставлены в армию Панина, а на оружейных заводах уже готовили к выпуску более серьёзную партию. С ними была только одна беда, лёгкие снаряды летели довольно недалеко, и из-за непрочности оболочки из жести пороховые картузы приходилось облегчать едва не вдвое, иначе сила выстрела попросту разрывала её. Именно для этого Панин подвёл свою армию так близко к пугачёвской.
