— Ничего, — опустила голову. — Он готов был защищать гимназию, но в поединок вмешиваться не стал. Пожалуйста, помогите! Кернер убьет Фила.
— Здесь есть пара вопросов. — Маг пристально изучал меня, будто впервые видел. — Первый — почему вы пришли за помощью ко мне? У вас, помнится, есть муж.
— Так посоветовала Пустота, — ответила, не в силах выдерживать его взгляд.
— Пустота? — На миг лицо Андре изменилось, и в нем проявилась заинтересованность. — Как любопытно. Вопрос второй: с чего вы взяли, что я захочу вам помочь?
— Вы обещали Филу. Он ведь спас вас!
— Спас, — согласился Андре. — Поэтому он и слаб, что пытается понять всех, кто его окружает. Филиппу придется учиться жестокости. А вам — не вламываться в светлую башню, как к себе домой, еще и с волком. Кстати, почему он белый?
Вилли тихо рыкнул. Хорошо хоть обращаться не стал. Я легонько погладила его по голове.
— Какой родился, — ответила, готовясь защищать своего воспитанника.
— Так вы даже не знаете, — усмехнулся Андре. — А я вот навел справки. И знаете что? Оказывается, белые волки изначально были вожаками стай оброгней. Они редко вступали в поединки, но их слово было законом, потому что белые волки берегли мудрость веков. Но какая мудрость от одного волчонка, который даже не знает, кто он? Впрочем, это всего лишь еще один знак.
— Знак чего? — завороженно спросила я.
— Что королевская ветвь возрождается. А вместе с ней — те роды и виды магии, которые всегда сопутствовали монаршему дому. Оборотни, ведьмы… Все кружится вокруг моих родственничков.
Вилли растерянно тявкнул. Даже Этьен не знал, чем вызван такой цвет шерсти сына, зато Андре где-то нашел.
— Я помогу вам, мадам Вейран, — снова заговорил мой странный собеседник, который больше напоминал злобного духа, чем человека. — И сдержу слово. Но дело не столько в Филиппе Вейране, сколько в магистре Кернере. Он стал слишком много себе позволять, не находите? А так как баланс соблюден, можно ненадолго убрать одну составляющую. Есть лишь один вопрос: как попасть в башню тьмы так, чтобы Кернер не заметил нас раньше времени?
— Через пустоту, — вдруг поняла я. — Раз она привела нас сюда, значит, проведет и обратно.
— И как я не заметил у Филиппа проблески пустоты сразу? — вздохнул Андре. — Теперь даже она на его стороне. Что ж, тогда ничто не помешает нам выдвинуться в путь. Но у меня есть к вам маленькая просьба. Не могли бы вы подлечить меня немного?
Я представила, как измотанный Андре будет сражаться с Кернером. Он же проиграет! Не то чтобы была на стороне Андре, но его поражение будет означать и наше тоже. И тогда Филипп погибнет. Поэтому призвала магию, стараясь оценить, с какой частью урона Андре удалось справиться. Оказалось, что он почти здоров, и мне пришлось только убрать пару очагов боли. Быстро восстанавливается…
Вилли снова тихонько рыкнул.
— Все в порядке, — сказала ему. — Не волнуйся, малыш.
— Он боится меня, — усмехнулся Андре. — Меня вообще животные боятся.
Вилли оскалил зубы, доказывая, что уж он-то точно не животное, а Андре вдруг легонько, но обидно щелкнул его по носу.
— Не рычи, волчишка, клыки не выросли, — сказал он.
Я уже ощутила магию превращения, как вдруг перед изумленным волком вспорхнула бабочка и уселась прямо на кончик носа. Вилли, казалось, боялся пошевелиться, а я снова вернулась к излечению Андре. Странный маг… Странный человек… Сумасшедший. Или гениальный? Как часто эти два понятия идут рядом. Бабочка растаяла, осыпавшись золотистыми искрами.
— Научи! — тут же возник рядом Вильям в человеческом облике.
— Нет, — ответил Андре.
— Почему? — Мальчишка обиженно поджал губы.
— Потому что в ближайшие четыре года тебе такой вид магии противопоказан, волчонок. А когда они пролетят, тебя научит кто-то другой. Подождите минуту, я захвачу зеркала.
И Андре вышел из кабинета, а я вдруг поняла, что кабинет — тот самый, где погиб магистр Таймус! Неужели Андре даже не страшно? Он ведь лишил человека жизни прямо здесь, а теперь занимает его пост, сидит за его столом и разбирает какие-то бумаги. Волосы встали дыбом, захотелось бежать отсюда как можно дальше, но… поздно. Андре снова появился в дверях. К его поясу было прикреплено несколько мешочков, и одно карманное зеркальце он прятал в ладони.
— Что ж, волчонок, — сказал он, — твой выход. Веди нас через пустоту.
Домой я возвращался сквозь пустоту. Этот путь стал привычным, а других порталов Гарандия не знала. Разве что зеркальные, как показала практика. В пустоте меня нельзя было отследить, и это дарило уверенность, что никого не приведу по своему следу. Мы договорились, что отца доставят в наш особняк под строжайшей охраной. Но что-то подсказывало — у Айши и Дареаля был свой план. Поэтому я не удивился, когда очутился в пустой отцовской спальне. Оттуда прошел в гостиную, где и ожидал меня герцог Дареаль. Видеть его по-прежнему было неприятно, но я смирился с ним как с неизбежным злом. Пришлось смириться — глупо уничтожать того, кому сам же и спас жизнь.
— Здравствуйте, герцог Дареаль, — кивнул ему.
— Здравствуйте, Анри.
