— Разумеется, ведь Вас так беспокоит моя репутация! — не удержалась от сарказма Полина. — Не то, не ровен час, Вам придется в полной мере проявить благородство натуры, дабы спасти мое доброе имя, — язвительно улыбнулась она, но, развернувшись, застыла как изваяние. Две пары глаз смотрели на них с Горчаковым. Голубые глаза Лукомского — с нескрываемым удивлением, а темные глаза хозяина особняка — с некой затаенной усмешкой.
— Ну и ну, Михаил Алексеевич! — усмехнулся Вяземский. — Однако, как это Вы угодили в ловушку древнюю, как мир?
— Боже! Я не имела намерения… — покраснев, повернулась к Михаилу Полина.
— Неужели, сударыня? — продолжил все с той же иронией Вяземский. — Не потому ли Петр Степанович, обеспокоенный Вашим отсутствием и словами некой особы по имени Ольга сразу поспешил сюда, да еще со мною?
Горчаков перевел взгляд на Полину.
— Видимо, мне все же придется проявить благородство моей натуры, — усмехнулся он. — Но думаю, нам все же лучше дождаться приезда Вашего брата, сударыня, прежде чем объявить во всеуслышание о столь счастливом событии. — Петр Степанович, я беру Вас в свидетели данного обещания, — обратился он к Лукомскому. — А теперь, господа, прошу меня извинить.
Мишель стремительно покинул террасу, неприятно пораженный сделанным открытием. Ну, какова! А он-то, дурак, считал ее образцом чистоты и добродетели! А Петр, неужто в сговоре с ней?!
Полина расстроенно взглянула на Вяземского.
— Я действительно не имела такого намерения, — едва не плача, пробормотала она.
— Конечно, не имели, — мягко улыбнулся Вяземский. — За это Вы должны быть благодарны той самой Ольге, но пусть это останется между нами, — подмигнул он Лукомскому.
— Но я не знаю никакой Ольги, — недоуменно прошептала Полин.
— Разумеется, — ответил хозяин дома. — Зато Михаил Алексеевич прекрасно знает сию даму.
Ольга проводила глазами младшего брата, который так торопился уйти, что даже пренебрег всеми правилами приличий и не поставил ее в известность о своем намерении, и теперь ей предстояло самой как-то добираться домой после бала. Ну что ж, видимо, ее маленькая месть удалась на славу, потому как младший братец явно пребывал в самом дурном расположении духа. Но Мишель тоже хорош: он столь демонстративно игнорировал ее саму и их с Катиш протеже юную княжну Оболенскую, что Ольга пришла в совершенное негодование из-за его несносного поведения. Когда же Михаил все же изволил выйти из игровой, куда незамужним девицам вход был воспрещён, он и не подумал подойти к ней. Оля решительно направилась к нему, но брат вдруг остановился посреди зала, с восторгом глядя на mademoiselle Кошелеву, которая в нынешнем сезоне пользовалась вполне заслуженной популярностью и вниманием, а потом едва ли не побежал на террасу. Когда же и сама юная особа, явно пленившая воображение ее младшего брата, озираясь по сторонам, скользнула туда же вслед за Михаилом, в уме Оленьки мгновенно сложился весьма коварный план. Недолго думая, Ольга разыскала князя Вяземского, с которым ее саму и ее супруга связывали весьма тесные узы дружбы, и поведала тому о задуманной афере, умоляя Анатоля поторопиться, потому как голубки вполне могут прервать свой скандальный tЙte-Ю-tЙte. Анатоль только подмигнул, подхватил под руку Лукомского и направился на террасу. И все-таки я утерла нос Катиш! — победно улыбнулась Ольга. — Ведь именно ей удалось сделать то, чего ее старшая сестра безуспешно добивалась на протяжении последних двух лет.
Возвращаясь домой, Полина не знала, то ли радоваться ей, то ли огорчаться. Судя по всему, князь Горчаков вовсе не горел желанием делать ей предложение и от обещания, вырванного у него столь коварным способом, явно был не в восторге.
На следующее утро его сиятельство князь Горчаков проснулся позже обычного и, дернув сонетку, велел камердинеру приготовить одежду к выходу, а не домашнюю. Ночью у него было предостаточно времени подумать над тем, что же в действительности произошло на темной террасе особняка князя Вяземского. Вчера он сначала был взволнован нежданной встречей с Полиной, а потом взбешен одиозностью ситуации — как же, его, князя Горчакова, принудили делать предложение! — и потому не обратил должного внимания на слова Анатоля. Только много позже, уже дома, вытянувшись во весь рост на широченной постели, Мишель, раз за разом вспоминая слова Вяземского о некой особе по имени Ольга, уже улыбался, а не исходил злобой. И если вчера ему хотелось кого-нибудь придушить, то нынче — расцеловать сестру в обе щеки. Ну Оленька, ну сестричка, ну удружила!
Сразу после завтрака Мишель отправился на Фонтанку, где был расположен дом графа Чернышева, супруга его второй сестры. По дороге к Чернышевым Михаил сделал довольно большой крюк и заехал на Садовую к Эйлерсу, где приобрел два роскошных букета. Один он собирался преподнести сестре в знак того, что не сердится на нее за вчерашнюю авантюру, а ко второму приложил небольшой конверт с короткой запиской для Полин и попросил доставить его на Екатерингофскую, где снимал апартаменты Кошелев.
