Приворожив к себе короля Вильяма, магичка вроде бы преследовала благой результат, утешаясь бесхитростной фразой: "благая цель оправдывает любые средства". Ну да, даже самые жестокие и кровавые. Она мечтала родить наследника или наследницу, способного впоследствии стать великим чародеем и остановить наступление Пустоши. Но увы, нельзя построить собственное счастье - разрушая счастье других людей. Казалось бы, первая часть задуманного ею плана осуществилась - у королевы родился долгожданный сын, нареченный Арденом и изначально наделенный всеми нужными качествами: красотой, пропорциональным телосложением и завидной резвостью. Мальчик радостно гукал в колыбели, с аппетитом сосал грудь кормилицы, крепко спал и смотрел на мир широко открытыми черными глазенками. Кларисса плакала от радости, а король с восторгом вышел на балкон, неся наследника престола на руках, дабы самолично явить верноподданнически рукоплещущей столице ее потенциального правителя. Но счастье длилось не долго, через три дня принц Арден бесследно исчез. Так заплатила Кларисса за совершенный ею обман и за свою жестокость, проявленную к новорожденной дочке несчастной принцессы Аньерд, произведшей на свет нечто непонятное - кособокое, тощее, костлявое и остроухое...
Замкнувшись в Звездной башне, отлученная от королевского двора чародейка привыкла ко лжи, уже позабыв - что есть правда, и совершенно не отличая ее от вымысла. Она не жалела беспощадно загубленную мать, стремясь скрыть корни собственного сомнительного происхождения. Она лгала ученикам - произнося пышные фразы о постижении магии, но лелея лишь мысль о собственном величии и славе новой спасительницы Блентайра, ведь именно этот титул некогда даровали ее преступной прародительнице Сильване. Она говорила о создаваемых в их лабораториях звездах - якобы отлитых из чистейшего хрусталя, но и эти сказки не соответствовали действительности - скрывая ужасную истину. На самом же деле оные хрустальные звезды являлись ничем иным как сердцами погибших эльфов, чьи тела собрали и препарировали чародеи. Именно эти замерзшие до состояния хрусталя органы и обладали уникальной способностью собирать и накапливать магию - делая своего владельца могущественным магом, умеющим повелевать стихиями и творить чудеса. О да, люди были слишком многим обязаны загубленными ими эльфам, и их кровавый долг отнюдь не уменьшался, а многократно возрастал с каждым годом. Тьма накрывала весь Лаганахар и обитающих в нем злодеев...
"Интересно, из чьего сердца сделана доставшаяся Йоне звезда? - мысленно вопрошала Кларисса, изнемогая от неудовлетворенного любопытства. - Та самая, которую дал мне для оной цели сам бог Шарро?" Но кто, кроме бога, мог знать ответ на этот сложный вопрос...
Чародейка расстегнула глухой ворот своего платья, вынимая спрятанную под ним звезду... Она с неприязнью вспомнила, каким ярким серебристым светом сияет амулет Джайлза, воспроизводя цвет души этого молодого мага. Среди обитателей Звездной башни бытовала легенда, будто Глава Гильдии намеренно прячет свою звезду от глаз всех окружающих ее чародеев, дабы не ослепить их насмерть ее ярким золотым сиянием. Но все это было ничем иным как очередной ложью, байкой - созданной самой Клариссой...
Магичка разжала ладонь, скрывающую ее личную звезду, и вперила в нее панически расширенный взор, надеясь узреть хоть какое-то крохотное изменение к лучшему... О нет, она не считала себя злодейкой или убийцей, просто она мечтала прогнать Пустошь, спасти Блентайр и единолично править городом... Но ее ожидания не оправдались, изменений не произошло, а ее звезда по-прежнему имела мертвенный, угольно-черный цвет. Цвет души самой Клариссы...
В нашей жизни все когда-то случается в первый раз. К примеру, сегодня я впервые за все свои шестнадцать лет проснулась не на деревянной лавке, а в настоящей постели с периной и льняной простыней, да еще и под шелковым ватным одеялом. В комнате никого не было... Просто никогошеньки! Подумать только, я ночевала одна, и не в тесном холодном дортуаре - а в самой настоящей спальне в Звездной Башне, да к тому же в моем единоличном распоряжении имелось аж три подушки (две обнаружились утром на полу), а окно спальни выходило на центральную городскую площадь. Расскажи об этом кому-нибудь из моих приютских друзей - ни за что не поверят! Как не поверят они и в рассказы о чудесах сего волшебного места. А хотя - куда же они денутся, если отныне у меня появилось нечто вещественное и весьма реальное, способное убедить любого скептика. Я осторожно сжала в ладони небольшую хрустальную звезду, с которой не рассталась даже на время сна. "Теперь мы навсегда станет единым целым, - мысленно пообещала я, обращаясь конечно же к своему новенькому амулету. С сего момента ты становишься символом и атрибутом моей новой жизни, ибо теперь я называюсь..."
