— Да, сэр. Старая миссис Дуэйн, упокой Господи ее душу, очень вас любила. Частенько вас вспоминала, сэр.
— Я тоже ее очень любил. Она была очень добрая. Банальная фраза: он досадовал на себя. Хотел признаться Берку, что Маргарет Дуэйн была ему как мать, но подумал: выйдет неуместно.
— А эта, как ее, Мэри… тоже, наверное, замужем.
— Да, сэр, уж лет десять как. Живет близ Рашин-даффа. Кажется, у нее тоже ребеночек. Девчушка.
— Она иногда навещает нас?
— На прошлой неделе я видел ее на рынке в Голуэе. — Берк пренебрежительно отмахнулся, уставился на каменистую землю. — Но она сюда редко приезжает. Уж много лет не показывалась. У нее теперь свое семейство.
— Я бы хотел навестить могилы мистера и миссис Дуэйн. Отдать им дань уважения. Как думаете, можно это устроить?
— Когда уж вам, сэр. Вам нужно скорее вернуться в Лондон.
— Я всего на часок. Это в Карне? В тамошней католической церкви?
— Вы не поняли меня, сэр. Вы тут давно не были.
— В чем дело, Джонни? О чем ты?
Берк отвечал очень тихо, точно стыдясь совершенного проступка.
— Никто не знает, где их могилы, сэр. Они умерли в Голуэе, в работном доме.
Мерный стук маятника высоких стоячих часов, запах пыли и старинной кожи: так же пахло в кабинете директора школы в Винчестере.
Он выстроит новую пристань со швартовами для рыбаков, может, еще образцово-показательную школу для детей арендаторов мелких земельных участков. Наймет толкового управляющего, чтобы помочь арендаторам, молодого, из местных, умного и порядочного. Пожалуй, отправит его учиться в Шотландию, в сельскохозяйственный колледж. Расскажет людям о гигиене, об особенностях почвы. Привьет им современные идеи — для их же блага. Пусть избавляются от старомодных убеждений, расширяют кругозор, меняют устаревшие обычаи и неразумные привычки. Взять хотя бы их пристрастие к ямсу, он же «лошадиный картофель»: теперь уже ясно, что он подвержен болезням и пора от него отказаться. Мерридит поможет им в этом. Кингскорт превратится в самое ухоженное поместье во всей Ирландии, да и во всем Соединенном Королевстве, если уж на то пошло.
Тяжелая дверь отворилась, прервав его размыш ления. В отделанный темными деревянными панелями кабинет важно вошел юрист, точно палач в камеру приговоренного к смерти. Молча уселся за стол, сломал печать на пергаментном свитке.
— Сие есть последняя воля Томаса Дэвида Оливера Мерридита, моряка, рыцаря-командора Ордена Бани, адмирала военно-морского флота Ее Величества, благородного лорда Кингскорта, виконта Раундстоуна, восьмого графа Кашела и Карны.
— Что, всех? — слабо хихикнула вдовствующая тетка Мерридита, и нотариус взглянул на нее с неодобрением.
Вначале были перечислены незначительные дары. Пятьдесят гиней фонду помощи нуждающимся морякам, шестьдесят — на учреждение военно-морской стипендии в Веллингтонском колледже: «Мальчику из простого люда, который желал бы послужить отчизне, но семейных средств недостает для его способностей». Двести фунтов в год — новому работному дому в Клифдене, «дабы употребить их на благо исключительно женщин и детей, моего любимого сына Дэвида объявляю главным попечителем, единственным душеприказчиком всего моего имения».
Коллекцию редких и вымерших животных покойный завещал «какому-нибудь почтенному заведению, где изучают зоологию, предпочтительно тому, которое открыто для бедных и молодых, дабы поделиться плодами моих трудов, экспонатами, которые я собирал и каталогизировал всю мою жизнь, и посеять зерно наслаждения уединенным учением». Волеизъявитель подчеркнул, что коллекцию следует демонстрировать целиком, застраховать как положено, на полную стоимость, и назвать в честь его покойной жены: «Коллекция в память о Верити Кингскорт». Старшей сестре Мерридита, Эмили, отец завещал свою библиотеку и собрание старинных морских и сухопутных карт. Второй сестре, Наташе, картины, навигационные приборы и рояль. Также граф определил обеим дочерям небольшое содержание, управлять которым доверил попечителю, указав, что «в случае их брака содержание аннулируется». Двадцать фунтов надлежало передать миссис Маргарет Дуэйн из Карны «в благодарность за труды и попечение о моих детях». Двух своих лучших лошадей лорд Кингскорт оставил управляющему конюшней, местному фермеру по имени Джон Джозеф Берк, «в знак признательности за истинную верную дружбу».
На последней фразе Эмили тихо заплакала.
— Бедный папа.
Мерридит быстро подошел к сестре, взял ее за руку, но от этого она расплакалась еще сильнее.
— Как мы будем жить без него, Дейви?
— Мне продолжать, милорд? — только и спросил юрист.
Мерридит кивнул. Обнял сестру.
«Поместье, жилой дом, надворные постройки, рыбокоптильня, маслобойня и всякие прочие земли, которые ныне заняты арендаторами Кингскорта в графстве Ее Величества Голуэе, полностью отходят лондонскому страховому обществу, каковому вышеупомянутое имущество было заложено целиком».
