— Ни слова больше. Я не против шуток. Но не потерплю дурных манер. Мы не в свинарнике.
Диксон сидел неподвижно. Джонатан Мерридит побледнел. Графиня отошла к сервировочному столику, принялась складывать грязные тарелки. Джон Завоеватель застонал, приближаясь к Америке.
— Ну что, — улыбнулся граф, — кому пирожного?
62°08’W, 44°13.11’N
11.15 пополудни
— Не помешаю, Монктон? — спросил лорд Томас Дэвидсон.
Утомленный доктор отошел от двери и удивленно прищурился.
— Лорд Куинсгроув. Ничуть. Входите, сэр, входите.
В тесной, но опрятной каюте сидела сестра доктора, на ней было японское кимоно. На ломберном столе, подле шахмат, тоже японских, стоял заварочный чайник с чашками. Устало нахмурясь, сестра доктора встала и поприветствовала Дэвидсона.
— Добрый вечер, миссис Дарлингтон. Прошу прощения за вторжение в неурочный час.
— Ничего страшного. Все благополучно? — Распущенные волосы ее были влажны. — Что-то с детьми?
— Оба спят, как Эндимион. Мы сегодня праздновали день рождения.
На балке над ломберным столом висела лампа, в углах каюты лежали тени. В темном зеркале над письменным столом в алькове отражался эстамп со сценой охоты.
— Не угодно ли чаю? Или чего покрепче? У меня припасена бутылка отличной мадеры.
— Нет, Монктон, спасибо. Я вообще-то по делу: мне нужен ваш профессиональный совет.
Доктор кивнул.
— Почту за честь, лорд Куинсгроув. Вам нездоровится?
— В общем, да. Но меня беспокоит не это.
— Ясно, ясно. Мы с миссис Дарлингтон заметили, что вы последнее время несколько бледны.
— У меня к вам щекотливый вопрос.
— А. Вам угодно обсудить его без миссис Дарлингтон?
— Нет-нет. Что вы. Я не это имел в виду. — Он имел в виду именно это, но не хотел показаться неучтивым. Доктор понял его и обернулся к сестре:
— Мэрион, дорогая, быть может, ты займешься тем дельцем, о котором я тебе говорил?
Она улыбнулась.
— Я как раз хотела, дорогой.
Сестра вышла, Монктон засмеялся негромко и добродушно.
— Нам, мужчинам, порой непросто о себе позаботиться и честно признаться, в чем дело. Не то что нашим мемсагиб. Нам бы у них поучиться.
— Вы правы, — согласился лорд Куинсгроув. Он уже жалел, что пришел сюда. Его раздражали панибратские намеки и угодливая болтовня Монктона.
— Ну, выкладывайте, в чем дело. Ох, простите мое невежество, милорд, садитесь же, садитесь скорее. — Монктон указал на кресло подле секретера и опустился на табурет.
— Мне неловко в этом признаваться. Такой конфуз.
Доктор выдвинул ящик стола, достал тетрадь.
— К северу или к югу? Выражаясь обиняком.
— К югу.
Монктон дипломатично кивнул, обмакнул перо в чернильницу.
— Несварение желудка? Или что-то в этом роде?
— Нет.
Облизнув палец, доктор принялся листать тетрадь, снова кивнул и начал писать.
— К югу и юго-западу, значит. Милорд Навуходоносор.
— Что?
— Значит, дело в мочевыводящих путях.
— Пожалуй, можно и так сказать.
— Не хватает задора?
— Нет, дело не в этом.
— Воспаление? Боль?
— Отчасти и то и другое.
— М-м. Мочеиспускание нормальное?
— Не совсем. Очень болезненное.
Доктор снова кивнул, словно этого и ожидал. Повисло молчание, слышно было лишь, как перо царапает бумагу.
— А с опорожнением как обстоит? Запоры?
Пациента будто ударили по губам. Он так покраснел, что защипало щеки.
— Бывает.
— Что ж. Ясно. — Доктор долго писал в тетради, потом поджал бледные губы и устало вздохнул. — Условия на борту, конечно, оставляют желать много лучшего. В отношении гигиены. Даже у нас, в первом классе. Признаться, это мой пунктик. И у миссис Дарлингтон тоже. Однако ж, лорд Куинсгроув, если соблюдать чистоту, можно избежать осложнений. Миссис Дарлингтон много работает с бедняками.
Дэвидсон не знал, что отвечать. То ли защищать принятые на корабле меры по соблюдению чистоты, то ли собственные гигиенические привычки, то ли похвалить таинственную работу миссис Дарлингтон с бедняками. Доктор порылся в кожаном саквояже.
— Выпить любите, милорд?
— Пожалуй, иногда слишком.
Монктон негромко рассмеялся.
— Что ж, в этом смысле вы далеко не одиноки.
— Ваша правда.
— Однако ж необходимо знать меру. Ни печени, ни мочевыводящим путям злоупотребление не идет на пользу. Шлаки копятся. Боль может отдавать в поясницу и в область половых органов. Опять же, ночная потливость.
— Понимаю.
— Вы, разумеется, регулярно принимаете ванну, сэр? — Доктор извлек из саквояжа стетоскоп и кое-какие металлические инструменты.
— Да, два раза в неделю.
