Мужчины сильнее женщин страдали от морской болезни. Малви не понимал почему, но так оно, похоже, и было. Двум рыбакам из окрестностей Лино-на приходилось хуже прочих. Они обитали на высоких утесах Делфи, ставили в глубоких водах бухты Киллари ловушки на омаров и крабов. Ни один из них никогда не ходил далеко в море. Они шутили, что привязаны к суше, эти двое неправдоподобно красивых братьев. О себе говорили с иронией, в третьем лице, точно их забавляла собственная беспомощность и страх.
Убийца с грустью наблюдал, как они рисуются перед девицами, как борются друг с другом, как в одних чулках бегают взапуски по палубе. Даже их доброта наводила на него грусть. Они постоянно делились пайком с детьми трюмных пассажиров, пели патриотические баллады, если товарищам случалось приуныть. Младший скоро умрет, это ясно как день. В его веселье сквозит надрыв. Он уже не жилец.
Малви знавал голод, его хитрости и повадки, как он обманом внушает тебе, будто ты вовсе не голоден, чтобы потом внезапно напасть, словно кричащий разбойник с безумным взором. Он знавал голод и в Коннемаре, и на дорогах Англии. Всю его жизнь голод крался за ним тенью, точно шпион. И теперь ковылял вместе с ним по палубе. Казалось, Малви слышит рев его хохота, чувствует смрад дыхания.
Позапрошлой ночью он взглянул на верхушку грота и увидел, что из вороньего гнезда[18] на него смотрит покойный отец. Позже на полубаке Малви заметил маленькую драчливую птицу, убийцу с орлиным клювом и ярко-синими крыльями, хотя откуда взяться птице так далеко в море? А вчера вечером, ближе к закату, сквозь чугунную решетку, отделявшую первый класс, Малви увидел еще один призрак. Темноглазая девушка, которую он когда-то обманул, гуляла по палубе за руку с плачущим ребенком.
Глядя на это видение, Малви осознал нечто странное. Если бы перед ним в эту минуту явились изысканные яства на золотых блюдах, он не сумел бы проглотить и куска. Скорее, его стошнило бы от отвращения.
Нужно быть осторожным. Так голод изводит человека своими чарами. Опасность грозит не тогда, когда чувствуешь голод. А когда уже не ощущаешь. Тут-то тебе и смерть.
Мэри видит змею, милый юноша сильнее удава.
Все началось на второе утро после отплытия из Кова. Перед самым рассветом Малви стоял возле трапа на верхнюю палубу, смотрел на тускнеющие звезды. Он думал о шотландце, которого знавал в детстве, инженере по имени Ниммо, работавшем на правительство. Ниммо прислали в Коннемару в 1822 году, когда на западном побережье случился неурожай. Малви с братом были в числе местных парнишек, у кого еще оставались силы работать: они таскали булыжники для новой дороги из Клифдена в Голуэй. Надсмотрщик-шотландец отличался бескорыстием, охотно общался с парнишками, вместе с ними носил и разбивал булыжники, порой рассказывал им что-нибудь о науке и инженерном деле. Повеселил их, объяснив с точки зрения второго закона Ньютона, почему река никогда не потечет вверх. Не то чтобы им требовалось это объяснять, но наблюдать за ним было куда приятнее, чем работать. «И не делите на ноль. Это, голубчики, одиннадцатая заповедь». Он научил Пайеса Малви бессмысленной фразе, чтобы запомнить расположение планет относительно Солнца: «Мэри видит змею, милый юноша сильнее удава».
Малви снова и снова прокручивал в памяти это предложение, наблюдая за тем, как светлеет небо на востоке. Слова его успокаивали. Ему нравился их ритм. А потом ему вдруг показалось, что он видит кита. Справа по носу, в полутора милях от судна, громадного сизого финвала, какого некогда видел на страницах бестиария в витрине лондонской книжной лавки. Сперва появился хвост, ударил по волнам. Пролетело мгновенье. Малви замер от изумления. Потом из воды выскользнула вся неприлично огромная туша, от головы до плавника: немыслимо длинная, немыслимо черная, из челюстей хлещет пенная струя воды; кит был широкий и гладкий, точно диковинное существо, пугающее чудовище из глубины кошмара.
Кит нырнул в воду: казалось, гора обрушилась в море.
Не в силах пошевелиться, Малви смотрел ка море, потрясенный громадиной, которую только что видел. Он уже сомневался, что действительно видел финвала. Ведь больше никто не видел Ни пассажиры. Ни экипаж. А если и видел, то не обмолвился словом. Но ведь они наверняка рассказали
Целый час (или даже больше) он не сводил глаз с моря: ему казалось, он сходит с ума. Ему доводилось видеть, как такое случается с голодающими. Так было с его бедным безумным братом. Наблюдая за вздымающимися волнами, Малви вспомнил последнюю ночь в Коннемаре. Такое забыть невозможно. Оно врывается в сознание, точно угрызения совести старика за преступления юности.
