– А ну, пошли отсюда, буду стрелять! – послышался голос Валентина, прерываемый кашлем. Валентин выстрелил вверх, острый луч ушел в небо. Скаты засуетились, захлопали крыльями и взлетели выше аморфитов. «Выше, выше, быстрее!» – усилил внушение Бентоль. Пленный скат рванулся вслед за соплеменниками, но Первый не отпускал. Руки в перчатках онемели, от запаха пировиратов начала кружиться голова.
– Валентин, держи сетку! – подбежала Мади, волоча за собой белую синтетическую сетку. Валентин сунул лучевик за пояс, перехватил конец сетки и принялся укутывать в нее ската. Девчонка подтягивала свободный конец, растянувшийся по тропе, а Бентоль держал пленника до тех пор, пока ската не обмотали сеткой со всех сторон. На свободе оставался только вздрагивающий и раздувающийся, как шланг под напором, конец хвоста.
Бентоль сел на уникрыло «Странника», как был, в липких латах и шлеме, но пульт уникрыла благополучно принял команду от закрытой шлемом дуги. «Автопилот, высота по рельефу, десять метров над землей » – скомандовал Первый крылу, и поднялся над лесом. Валентин и Мади сели на старую развалину и взлетели следом.
В деревне их уже ждала вся компания. Мики и Рена собирали куски аморфитовой кожуры, а Фери завязывал последние узлы на сетчатой двери вольера, устроенного из натянутой вокруг аморфита сетки. Трагат созерцал происходящее, сидя на своем бочонке под навесом, сделанным из закрылка, а дед Иринг, кашляя, гонялся за ползающим по его двору кавином – глупая скотина под шумок выползла из своего загона.
Бентоль поставил крыло возле грузовика и положил ската на землю, не отпуская опасный конец хвоста.
– Ската привезли! – заорал на весь лес Мики, как будто это еще не было видно.
– Мики, уйди отсюда! Здесь опасно! – Рена оттеснила его к своему дому. – Трагат, последи за ним!
– Всякий вид работы приятнее, чем покой, как сказал Демокрит, чью мысль я мог бы развивать до бесконечности, – изрек Трагат, не двигаясь с места.
– Я не маленький! – завопил Мики, подбегая к старому уникрылу, севшему на деревенской площади. Валентин и Мади спрыгнули с крыла и принялись виток за витком снимать сетку. Вокруг распространялся острый, едкий лесной запах. Фери стоял наготове у двери.
– Держи его, Бено, держи! – приговаривал Валентин, снимая очередной слой сетки.
– Это не он, а она! – вставила девчонка. – Смотрите, какой у нее шип на хвосте – это женский хвост, а не мужской! И она молодая, на крыльях фиолетовый оттенок! Их дети вообще фиолетовые, как аморфиты. Крылья пленницы рванулись и захлопали, но хвост по-прежнему судорожно сокращался и раздувался выше перехваченного человеческой рукой шипа. Бентоль едва удерживал ее.
– Сейчас отпущу, и быстро закрывайте дверь,– распорядился Бентоль, отпуская хвост. Черные крылья забились с отчаянной силой, освободившийся хвост хлестнул по двери, Мади отшатнулась от раскрытого на конце шипа.
– Закрывай! – закричал Бентоль. Фери захлопнул дверь, но было уже поздно. Оттолкнув девчонку, скат вылетел в щель закрывающейся двери и рванулся прочь.
– Улетает! Ловите! – закричал Валентин, хватая сетку. Взлетев над поляной, скат снова согнул крючком хвост, захлопал крыльями, изогнулся и спикировал прямо во двор штурмана Иринга. Охотники бросились следом.
– Да куда ты! – закричал старик, но самка ската рванулась в загон с кавином и со всего размаху вонзила хвост в спину слизняка. По двору разнесся запах пировиратов, Валентин подхватил деда под локти и вытащил наружу. Остальные столпились у забора, наблюдая, как судорожно вздрагивает и сокращался хвост, извивается под ним кавин, а черные крылья самки хлопают в такт судорогам хвоста. В верхней части хвоста появилось новое утолщение, как будто по нему изнутри покатился небольшой шарик.
– Что с ней? Что она делает? – высунулся из-за спины Трагата Мики.
– Это роды! – крикнула Рена. – Мики, уйди отсюда, это неприлично!
– Валентин, сетку! – скомандовал Бентоль, прыгая через веревочный забор загона. Когда эта живность родит, ничто не помешает ей взлететь. Общими усилиями сетка была снова наброшена на пленницу, но она уже не сопротивлялась, продвигала шип в глубину спины кавина. Хвост сокращался, шарик спускался к концу.
– Вот как получаются каналы… – проговорила Мади. – Скаты их проделывают хвостом… Но почему детёныш такой маленький? В учебнике космобиологии Ларикова сказано: длина новорожденного ската двадцать пять сантиметров без хвоста, а тут – величиной с яйцо.
– Так это и есть яйцо! – Бентоль смотрел, как утолщение скользнуло под бархатистую шкуру кавина и продолжало двигаться под ней дальше.
– Но все пишут, что они живородящие! И внутри убитых самок находили зародыши! Правда, маленькие, меньше яйца, – включив микрокомп на запись, девчонка как завороженная, следила за рождением будущего ската.
– Все пишут, но никто не видел, как эти живородящие живых родят! – сказал Бентоль. – И никто не увидит, потому что они яйца кладут. Кавин теперь тоже пропадет на двадцать здешних дней и будет вынашивать им ребенка, пока он не родится…
