Нейна помотала головой, хотя понять, что произошло после факультатива, так и не смогла: был ли Джеймс или это плод её расшалившейся фантазии. Вдруг она начала сходить с ума от горя после смерти матери.
— Ну, что ж, тогда умойся и занимай любую кровать, я тебя осмотрю, — мэтресса показала на дверь, едва видимую за ещё одной ширмой, и отошла.
Умывальная в лазарете имела внушительные размеры: десяток раковин у входа, столько же или даже больше душевых в помещении справа и туалетные кабинки слева.
«Зачем так много? Тут что война, и все получают ранения? — мелькнула дурацкая мысль. — Я вот на второй день сюда попала, старшекурсники ходят полудохлые... А один совсем дохлый», — Нейна зажмурилась и плеснула в лицо водой. Думать о произошедшем было невозможно, поэтому она снова и снова тёрла кожу, стараясь вместе со следами слёз смыть мысли, воспоминания и чувства. Кажется, нервный срыв всё-таки был.
За шумом воды ей послышались голоса: «Ну, точно, они тут пытают адептов, поэтому завели такой огромный лазарет. Вот и ещё один с нервным срывом».
Попадаться на глаза кому-то кроме целительницы было стыдно, пришлось дождаться, когда голоса стихнут, выключить воду и выглянуть в большой зал. В одном месте ширмы оказались сдвинуты, образуя уютный закуток, и Нейна проскользнула туда. Бросила сумку на стул, села на койку и осмотрелась. Загородки создавали ощущение безопасности, кровать была застелена свежим бельём, на полу лежал мягкий пушистый коврик. В тумбочке нашлись правила академии и правила безопасности при учёбе. Видимо, предполагалось, что нерадивые адепты, попавшие в лазарет, обязательно что-нибудь нарушили. Нейна резко задвинула ящик. Не будет она читать никакие правила! Она ничего не нарушала. Наверное.
Окно рядом с кроватью выходило на полигоны, сейчас погруженные во тьму. Там несомненно тоже калечат адептов. Не академия, а мясорубка какая-то. Мысли вернулись к Джеймсу, и захотелось завыть. Мозг не справлялся с нагрузкой, так и не приняв решения, что считать правдой.
За ширмой справа раздался шорох, потом кто-то закашлялся. И до Нейны начало доходить, почему перегородки были сдвинуты — соседнюю койку заняли. И вместо того, чтобы пойти в другой конец помещения и скрыться от всех, она пришла позориться перед посторонним человеком. Схватив сумку, девушка выглянула в проход между кроватями, планируя перебежать в самый дальний угол, но увидела мэтрессу Бринэн.
— Подожди там, моя хорошая, я скоро приду.
Какое счастье, что целительница не использует имён. Есть шанс перетерпеть осмотр и неузнанной сбежать в свою комнату. Осталось дождаться очереди.
Спокойно сидеть оказалось просто невозможно. Беспокойство и волнение толкали под рёбра. Как проходит осмотр? Её будут трогать, попросят открыть рот, просканируют ауру? Так уж случилось, что до этого дня её осматривала только мать. И лечила только мать. Спину словно лёгким холодном тронуло, и свело живот. Нейна прислушалась. Ничего страшного за ширмой, судя по всему, не происходило, только стул скрипнул, когда на него села дородная целительница. Потом всё стихло. Что там? Хотелось забраться с ногами на кровать и заглянуть за перегородку, но так её точно заметят.
— Сегодня останешься здесь, — произнесла, наконец, целительница. — Мне очень не нравится рисунок ауры и состояние энергетических каналов. — Положительной динамики нет.
— Я пойду к себе, — мужской хриплый голос показался смутно знакомым. Может быть, это кто-то из одногруппников. Или она в коридорах академии его слышала. Есть же люди, которые хорошо запоминают голоса и лица, почему ей-то этот талант не перепал? Оставалось мучиться любопытством от невозможности понять, кого сейчас там лечат.
— Мой хороший, это не вопрос к обсуждению, — скрипнул стул, и зашуршала мантия — целительница встала. — Поставлю заклинание подпитки, боюсь, что настоями и поверхностными чарами не обойтись.
— Нет, я пойду, — скрипнула кровать — пациент сел. Тон голоса и упрямство, прозвучавшее во фразе, снова показались Нейне знакомыми. Да кто это такой? Она подкралась к ширме, надеясь разглядеть упрямого адепта, когда тот пройдёт мимо. Но определённость наступила гораздо раньше.
— Тейлор Эддерли. Ты. Останешься. Здесь, — Нейна вздрогнула от резких слов и задела перегородку, та предательски зашаталась, а из-за ширмы донеслось: — Нейна, я скоро подойду.
— Нейна? — голос точно был Эддерли. Сейчас она гадала, как могла его не узнать. Но что с ним случилось? Почему требуется постоянный присмотр целительницы?
— Тейлор, ложись немедленно, я настрою заклинание, — снова скрипнула кровать, довольно хмыкнула мэтресса и что-то забормотала.
Магический фон пошёл волнами. Нейна села на свою койку и закрыла глаза. Магия жизни не колола иголками, штопая прорехи, как тёмная сила мамы, а накатывала волнами, зализывая раны, даря успокоение. Девушка как будто задремала, убаюканная тихим покачиванием, и не заметила, как подошла мэтресса Бринэн.
— Теперь займёмся тобой.
