Голову прострелила боль от макушки до затылка, растеклась внутри. Звуки исчезли, скрытые грохотом сердца. Мир окончательно рухнул. Сухими пустыми глазами Нейна смотрела в потолок, но ничего не видела. Только лицо Джеймса, на котором удивление сменяется ужасом, а потом все исчезает в чёрном огне. И словно сама она сгорала в этом пламени.
Длилось это вечность или секунду, она не знала, но вдруг что-то прервало мучения, вытряхнуло обратно в лазарет с его тусклым светом и тихими звуками, которые в первый момент всё равно показались резкими и оглушающими.
— Эй, — кто-то тряс её за плечо, возвращая в реальность. И это помогло. Нейна заморгала, приходя в себя. — Не могла ты никого убить, слышишь. — Вместо Джеймса перед глазами было лицо Тейлора. Весьма обеспокоенного. — У всех адептов есть магические браслеты, фиксирующие состояние, — он подтянул наверх рукав, открывая едва заметную огненную татуировку. — Поверь, если бы ты кого-то убила, то была бы не в лазарете, а совсем в другом месте. И разговаривала не с мэтрессой Бринэн, а с представителями магического надзора.
Наложенные чары тут же включились в работу, ласково поглаживая растрёпанную нервную систему.
— Но... А как? Я видела, как он сгорел, — хотелось спросить, что же тогда произошло. Если Беннет давно умер, то почему его все видят? Если живой, то почему куратор сказал, что он мёртв? Но браслеты действительно были у всех. Свой Нейна сразу почувствовала, как только мысленно обратилась к нему, хотя тот ещё не был усилен выбранной стихией. — И магистр Дарент сказал, что Джеймс умер восемнадцать лет назад.
— Заклинание иллюзии, ненастоящее имя, отвод глаз... Способов обмануть много, — Эддерли взял Нейну за руку и ободряюще пожал. — Не знаю, что случилось, но я разберусь. Веришь? — и она поверила. Вот так сразу, без сомнений и оговорок, как будто всю жизнь его знала. Выдох облегчения вырвался сам собой. Тейлор был прав: у всех были браслеты, и никто не пропустил бы смерть адепта.
— Спасибо, — она и сама не понимала, за что благодарила: за подаренное спокойствие, за уверенность, что не сошла с ума или за обещание помочь. А может, за молчаливую поддержку, которой так не хватало.
За окном вспыхнули фонари: на полигонах обновлялся защитный купол. Свет резанул по глазам, и Тейлор загородился рукой. Глубокая чёрная тень упала на его лицо, черты заострились, а кожа в голубоватых бликах показалась кожей покойника. Только сейчас Нейна подумала, что ведь и Эддерли оказался тут не просто так.
— Что с тобой? — она кивнула ему и села, подложив под спину подушку. Свет за окном погас, и сумрак лазарета, казалось, стал ещё гуще. Эддерли нахмурился и словно закаменел. Он явно не собирался рассказывать о себе. Но лимит неудач за сегодняшний день Нейна, видимо, исчерпала до дна, так что правильные слова пришли в голову очень быстро. Она улыбнулась и продолжила: — Со мной всё понятно. Я тут за убийство сижу, а тебя за что?
Тейлор тихо рассмеялся и расслабился. От звука его смеха по спине пробежали сладкие мурашки. Эддерли сел поудобнее на кровати и заговорил:
— Драка и дебош. Повздорил со старыми знакомыми. Они решили, что смогут меня победить, — победить Тейлора у них, судя по всему, не получилось, но оставался вопрос, почему в лазарете оказался всё-таки он.
— И с чего они так решили? И почему здесь тогда ты? — в других обстоятельствах Нейна бы не стала задавать вопросы, но сейчас была уверена, что ей ответят.
— Браслет передал сигнал об истощении резерва, и куратор отправил в лазарет, — судя по кислому выражению лица Эддерли, идти он не хотел. Смешок вырвался сам собой: кураторам в академии доводилось тяжело — адепты только через нагоняй шли лечиться. Во всяком случае, Тейлор и она сама. — А резерв мне ограничили потому, что недостаточно квалифицированно отражал атаку порождений Бездны и заработал проклятую метку, — он поморщился, показывая, насколько это неприятно. Нейне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но сдержался.
— Разрывы в ауре? — вспомнились слова мэтрессы Бринэн, когда Нейна ещё не понимала, кого лечат за ширмой. Такие повреждения снижали способность работать с даром, и до их заживления ограничивали или совсем блокировали доступ к магии.
Тейлор молча оттянул воротник пижамной рубашки. На коже сияли и переливались золотым маленькие звёздочки. Это выглядело красиво — как дорогая магическая татуировка, рисунки которой иногда попадались на страницах маминых журналов. Но было что-то хищное в узорах, смертельно опасное, какой-то сбой в энергетическом поле, не позволяющий спутать работу мага и демоническую печать. На разрывы ауры это было не похоже, скорее на проклятие «Месть мглы», только не пепельно-серое и не мгновенного действия.
— Почему оно проявляется так? — прошептала Нейна и подалась вперёд. Кончиками пальцев дотронулась до золотых точек. Кожа Эддерли обожгла холодом. — И как ты вообще дрался? Использование магии при превышении уровня ограничения причиняет дикую боль.
