— Да, Тинк, одну минуту! — отозвался Эдвин и вновь обернулся ко мне. — Полагаю, что королева была потрясена — ей никто не отказывал. Она кричала, что отрубит мне голову, и, честно сказать, я думал, что так и произойдет. Но в последний момент она сменила гнев на милость и попросту сняла меня с должности капитана королевской гвардии. Правда, из дворца так и не отпустила, хотя я очень просил. Не знаю, чем бы я занялся вдалеке от двора. Возможно, пошел бы учителем в школу — в Военном лицее прекрасно преподают науки, а я был хорошим учеником. Но королева была категорически против и не отпустила меня с дворцовом службы. Иногда мне кажется, что ей доставляет удовольствие держать меня подле себя мальчиком на побегушках, — Эдвин горько усмехнулся. — Это очень унизительное положение, но я пока ничего не могу с этим поделать. Может быть, вдалеке, в Сером Заскалье, я придумаю, как распутать этот ужасный узел.
Он снова поцеловал меня и посмотрел так, будто надолго хотел запомнить каждую черточку моего лица.
— Милая Злата, ты будешь вспоминать меня в эти месяцы? Будешь ждать? — прошептал он мне в волосы.
— Конечно, — отвечала я. — Время летит так быстро!
— А чтобы ты помнила обо мне, возьми вот это, — Эдвин быстро снял перстень с сапфиром. Он хотел надеть его на мой палец, но осознал, что кольцо для меня слишком большое. Поэтому просто вложил перстень в ладонь и осторожно сомкнул мои дрожащие пальцы.
— Зачем это, Эдвин? — прошептала я. — Я и так буду помнить о тебе.
— Мне приятно оставить тебе хотя бы такой скромный подарок. Я бы очень хотел, чтобы ты его носила. Если будет возможность, попроси ювелира его уменьшить. Там, на чужбине, мне будет приятно знать, что ты надеваешь мой перстень с сапфиром и вспоминаешь об этом вечере. У нас будет еще много прекрасных дней и вечеров, милая моя Злата. Золотая моя девочка…
Эдвин увидел, что возле дракона переминается с ноги на ногу взволнованный Тинк — времени на разговоры уже не оставалось. Капитан еще раз быстро обнял меня, поцеловал и легко подсадил на подоконник. Я вздохнула и, глянув на россыпь золотистых звезд, махнула ему рукой, чувствуя, как сердце наполняется тяжелой печалью.
Потекли дни, полные хлопот, суеты и бесконечной работы. Я была рада, что дел было так много, что мне некогда было думать о чем-то другом. Капитан Эдвин и так никогда не выходил у меня из головы. А господин Марген, к счастью, в Хрустальном дворце тоже не появлялся.
В газетах, которые иногда раздраженно бросала на стол Ирэна, я читала о том, что королевский казначей ранен довольно тяжело, перенес сложную операцию на ноге и продолжает лечение в королевском госпитале. Да простят меня небеса, но мне нисколько не было его жалко.
С господином Яковом мы прекрасно сработались. Первое впечатление не обмануло — это был умный человек и истинный профессионал, собравший отличную команду. В большой группе мастеров были не только люди (все, как на подбор, подтянутые, гладко выбритые, очень вежливые, в одинаковой темно-синей форме), но и несколько троллей. Когда я увидела их первый раз, испугалась — как забудешь достопамятные встречи с этим народом? Но эти тролли, тоже одетые в синие форменные костюмы, оказались совсем другими — сдержанными, вежливыми и работящими. Они старательно выполняли все мои указания и пожелания господина Якова, и я ими была очень довольна. Впрочем, я была уверена, что дело не только в их покладистом характере. Господин Яков упомянул, что капитан Эдвин достойно заплатил всем работникам, и никто из них не остался обиженным.
В нашей команде были монтажники, маляры, стропальщики, штукатуры, каменщики, облицовщики, печники и другие хорошие мастера. Все они ладно трудились, и я с удовольствием смотрела, как преображается мрачный дворец — как светлеет его фасад, как растут, словно почки на вербе, свеженькие балкончики, как сияет новенькая лепнина.
Единственный, кто тревожил меня в те дни, была, как ни странно, вершик Тиша. Нет, она по-прежнему старательно украшала меня каждый день, повторяя: «Я люблю красоту!» Тиша не только с удовольствием делала прически, но и вполне овладела магической кистью. Я поручала ей ту работу, с которой она могла бы справиться самостоятельно. Когда Тише удавалось создать очередную вещь, она искренне радовалась, точно ребенок, внезапно получивший леденец.
