— Да что с тобой? — удивилась Альда. — Это же Шана! Шана из народа вершиков. Что, не видела таких никогда? Или у вас на Побережье их нет?
— Вершики водятся возле вершин, — вдруг скрипуче проговорила Шана — ее рот хлопал, как у рыбки, а нереально длиннющие ресницы прямо-таки летали вокруг круглых черных глаз. — На Побережье мы не живем, не спим, не едим и не работаем.
— Ох, как будто возле вершин вы работаете! Прямо-таки заработались! — замахала руками Альда. — Что тролли, что вы, вершики, — те еще лентяи! Но приходится нанимать — народ-то в эту глушь не стремится, все в городах хотят жить, поближе к дворцу. Ладно, хватит болтать. Шана, покажи гостье ее комнату. Ту, что побольше, возле чулана.
— Возле чулана не получится, — сразу возразила Шана. Я бы сказала, что она помотала головой. Но так как у нее и не было ничего, кроме головы, ручек и ножек, это выглядело так, будто покрутили глобус. — Возле чулана пьет чай Человек номер Четыре.
— Ах, да, Четвертый! — непонятно воскликнула толстушка Альда и хлопнула себя по бокам. — Тогда покажи угловую, она поменьше, зато посветлее.
— У угловой ключ утащили, — пробубнила Шана. — Ушастый ухарь жил, он и упер. Урод.
Хорошими манерами зеленый вязаный шарик по имени Шана явно не отличался.
Альда, и без того краснощекая, побагровела, точно свекла. Я почувствовала, что она сейчас снова завопит во все горло, а может, и треснет по Шане, как по мячу, и даже отступила от греха подальше. Но Альда только взмахнула руками и сердито поинтересовалась:
— Да хоть с голубым кабинетом-то все в порядке, а?!
— С кабинетом — красота. Но это ведь не спальня.
— А ты предлагаешь нашу гостью в одной из сырых комнат поселить? Ну уж нет! — Альда обернулась ко мне и объяснила: — Номеров у нас хватает, да все они, прямо скажу, не фонтан. Где мебель дряхлая, где плесень… Начальству-то что? Приехало, уехало, а денег на ремонт не дает. Считает, что гостю переночевать и в сарае можно, а красотой он потом в городе налюбуется… Иди, Злата, за Шаной. Она покажет тебе голубой кабинет. Там, правда, кровати нет, зато диван просто прекрасный! Да еще книг много — сядешь да почитаешь вечерком. Не против кабинета? Правда, прекрасный диван! Восторг!
— Не против, я ведь только на одну ночь, — мне не терпелось поскорее скинуть пальто (хоть оно легкое, да стало жарко!), снять шляпку, переодеться и принять душ. От переживаний и новостей есть совсем не хотелось.
— Вот и отлично! — Альда хлопнула в ладоши. — Шана, веди гостью!
Неторопливо переставляя тоненькие ножки-прутики, Шана вышла из каморки к узкой кривой лестнице, я двинулась за ней. По ступенькам она не шагала, а прыгала, и я беспокоилась, что при неудачном прыжке ее ножки могут сломаться — такими они казались хрупкими. Впрочем, за свою безопасность я тоже волновалась — уж больно скрипучей и шаткой была лестница, а перила качались, как паруса у лодки.
Мы наконец поднялись и оказались в темном тесном коридоре, где пахло затхлыми бумагами, сыростью и кислой капустой. Снаружи дом-развалюха казался небольшим, и я удивилась, что здесь довольно много комнат — по обеим сторонам я увидела плотно закрытые номера. Шана уверенно провела меня мимо ряда дверей — когда-то крашеных, но теперь одинаково облезших. На каждой двери черной краской была криво нарисована цифра. Только одна дверь обошлась без нее — прямо по центру красовалась надпись: «Это кабинет!!» Видно, Альда привыкла не только громко кричать и говорить, но даже писать.
Шана стянула варежку со своей ручки-веточки, и я удивилась, увидев, что в рукавице умещается внушительная связка ключей. Погремев ею, Шана ловко выудила нужный ключ, вставила в скважину — и дверь послушно отворилась.
— Умывальня для всех едина, по коридору прямо, — буркнула Шана, кинув мне небольшой поцарапанный ключ. Посоветовала: "На ночь закрывайтесь" — и ушла, топая непомерно большими красными сапогами.
Я вошла в кабинет, оклеенный голубыми обоями в мелкий белый цветочек, — и только сейчас поняла, как жутко, как чудовищно я устала. Все пережитое навалилось на меня громадной плитой, сердце сдавила привычная боль от потери, обиды, разлуки. Мне даже осматривать комнату не хотелось — кабинет как кабинет: в углу старый стол с подсвечником, высокое кресло, камин без огня, бесчисленные полки с книгами. Где же тот прекрасный диван, который так нахваливала Альда? А вот он, довольно широкий, с растрескавшейся кожей, плоской деревянной спинкой. И что в нем такого прекрасного? На одну ночь переночевать сойдет. Надо только сказать, чтобы не забыли принести постель.
Опустившись на «прекрасный диван», я закрыла лицо руками и разрыдалась. Не так я представляла встречу в Сапфировой стране — думала, что меня в первый же день прилично устроят. Какая же я все-таки мямля — растерялась и не стала настаивать на том, что мне полагается! А ведь я приглашена от имени самой королевы…
