Дом, в котором они поселились, был небольшим, но казался очень просторным за счет широких арочных проходов между комнатами, открытых оконных проемов и практически полного отсутствия дверей. Днем это мало спасало от удушливого зноя, а по ночам приходилось спать под пологом, чтобы не донимали насекомые. При этом комната наполнялась пением ночных птиц и таинственным шуршанием дикого сада, местами вплотную подступавшего к стенам.
По утрам Эви выпутывалась из влажных простыней и выбиралась из постели, не в силах спать. В полутьме она обвязывала бедра пестрым платком, доходящим до колен, и с помощью отреза ткани поменьше прикрывала грудь. Ей давно уже было наплевать, что ее ноги и живот остаются открытыми, а кожа покрылась золотистым загаром, укусами комаров и царапинами. В конце концов, здесь все так одевались.
Ее волосы стали жестче от солнца и морской воды и кое-где выгорели до молочно-голубого оттенка. Она собирала их в высокий пучок на местный манер и выходила в еще сырое темное утро, ничуть не пугая радужных ящериц, устроившихся на ночевку на ее террасе. Буйство островных растений совсем не походило на ровные ряды деревьев, симметричность цветочных клумб и узор живых изгородей, но в такие моменты, слушая шорохи в кустах и шелест листвы, Эви иногда вспоминала, как сбегала из спальни Эрона в сад на рассвете… При мысли о тех дня горькая смесь тоски, обиды и одиночества накрывала ее с головой, как огромная холодная волна, и лишь последняя надежда, что дома станет немного легче, помогала удержаться на плаву.
Когда-то мастер Тэнор их обманул, сказав, что на Вольных островах им грозит опасность. На самом деле здесь верили в Матерь особенно истово и чтили свободу, тем более женскую, поэтому сестрам ничего не угрожало, а их диковинная внешность вызывала лишь удивление и восторг. В остальном, суровая охрана, которую приставил к их дому очарованный Элией глава острова, и слухи об избранности Эви отваживали редких недоброжелателей и любопытных. Мало кому хотелось, чтобы на его голову обрушилась тяжелая дубинка или того хуже — гнев самой Матери.
Эви видела, что сестра довольна новой жизнью и не хочет возвращаться домой, но ее собственная жизнь больше походила на существование. Она будто застыла между важными вехами, погрузилась в долгий болезненный сон и никак не могла проснуться. И все ждала, что прекрасный принц ее разбудит…
В день, когда в порт одного из крупных соседних островов вошли корабли, подготовленные к путешествию на Север, к их небольшому острову причалила лодка. Стоя на узком деревянном пирсе, Эви ожидала увидеть мастера Тэнора, но никак не советника его высочества собственной персоной.
— Лорд Дэин! — воскликнула она, едва он ступил на пирс. — Как я рада вас видеть!
— А вот я уже и не надеялся, что снова увижу вас, — ответил он, переведя дух. — Думал, морская болезнь убьет меня раньше.
От взгляда советника ей стало неловко за свой неподобающий облик, и Эви заторопилась отвести его к дому, по пути бормоча что-то о здешней погоде и жизни Элии. Мужчина, кажется, понял ее смущение и старательно разглядывал виды, но от нее не укрылась мелькнувшая на его лице улыбка. Будто он вспомнил какую-то шутку, известную лишь ему.
Когда они добрались до дома, выяснилось, что Элия отправилась на прогулку со своим новым поклонником, и Эви, немного растерянная, предложила гостю подождать.
— Даже хорошо, что вашей сестры здесь нет, — сказал он, устраиваясь в плетеном кресле. — Я хотел поговорить с вами наедине.
Было странно видеть его — похудевшим после изнурительного путешествия, но все таким же статным и преисполненным достоинства — на Вольных островах. Его строгая дорогая одежда казалась немного неуместной в стенах их дома, но он излучал такую внутреннюю уверенность и невозмутимость, что Эви почувствовала себя так, будто они снова в Эфрии и ведут обычную беседу.
— Так о чем же вы хотели со мной поговорить? — спросила она.
— О том, что его высочество собирается жениться, — без предисловий начал Дэин. — И он не счастлив.
Новость не выбила почву из-под ног. Эви уже не раз с болью в сердце размышляла о том, что Эрон теперь живет на благо королевства и наверняка рано или поздно женится на подходящей кандидатке. На той, в чьих жилах течет южная кровь Первородных.
Видя, что она не собирается задавать вопросов, советник продолжил:
— Я бы хотел, чтобы вы вернулись со мной и попытались все исправить.
— А вам какой от этого прок? — удивилась Эви. — Вы ведь хотели, чтобы он женился на истинной дочери. Вы даже просили, чтобы я ему не мешала.
— Я думал, так будет лучше для Эфрии, — ответил он. — Но для принца это не будет лучше. Я не могу смотреть, как он повторяет судьбу отца. Он заслуживает счастья. Вы оба.
— Он отказался от меня. Сначала бросил, а затем выставил из Эфрии, как ненужную содержанку, даже не желая выслушать, — с каждым произнесенным словом ее голос становился все холоднее. — Вы действительно считаете, что после всего этого я… — Она даже не хотела произносить это вслух.
