Повисла продолжительная пауза, и по лицу астролога было видно, что он старается понять о чем именно говорит его гостья, будто ему пять раз на день приносят священные реликвии. Затем на его лице проступило ясное понимание, и он, совершенно потеряв интерес к Милу, направился к столу.
— Да-да-да! Я и забыл! Так вы ее раздобыли?! Небесную скрижаль?! — с нетерпением воскликнул он, и стал выдвигать многочисленные ящики стола. Достав наконец какой-то маленький пузырек с белой жидкостью, он капнул ей себе в незрячий глаз, и молочная пленка тут же растаяла, словно лед на раскаленной сковородке. И хоть чудаковатости в его виде малость поубавилось, это нисколько не уменьшило впечатления очевидного безумия, которое источал странный ученый.
Обеспокоенный таким ненормальным поведением астролога, Феликс испуганно посмотрел на Хепзибу, но высокая дама держалась невозмутимо, и строгим взглядом наблюдала за действиями Камалладина, который одним движением смахнул гору свитков на пол, из-за чего на мгновение его скрыл дождь из пергамента.
— Кладите же быстрее ее на стол. — нетерпеливо проговорил он, похлопав рукой по деревянной поверхности.
— Вы уверенны, что он выдержит? — настороженно спросил Феликс, снимая с плеча сумку со скрижалью.
— Кто? — растеряно бросил Камалладин, который теперь встал на четвереньки, и что-то искал среди разбросанных свитков.
— Стол. Это может показаться вам странным… но скрижаль весит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Услышав его слова Камалладин поднял голову, и с любопытством уставился на Феликса.
— А вы кто такой? — обескураженно спросил он, все еще стоя на коленях.
— Феликс. — ответил маленький вор, и перевел вопросительный взгляд на Хепзибу, в надежде, что та тоже присоединится к их лишенному всякого разумного смысла разговору, который с каждой секундой терял любую надежду на логическое завершение.
— Да? А, Феликс! Точно! Очень приятно, очень. — проговорил тот, вскакивая на ноги, и снова беря руку Феликса чтобы пожать ее. — Так вы значит… — он застыл, стараясь что-то вспомнить. — … Феликс. Да. Очень приятно. Это у вас скрижаль? Положите ее на стол. — закончив свое приветствие, он снова рухнул на колени, и продолжил поиски.
Поняв, что лучше не о чем больше не спрашивать, Феликс вытащил каменную плиту и осторожно положил ее на письменный стол. Когда он уместил скрижаль на еще не разлетевшихся пергаментных листах, то увидел, как под ними что-то сверкнуло, будто маленькая молния, а затем в мгновение ока бумага вспыхнула и тут же погасла, образовав под плитой дымящийся круг, состоявший из сложных витых узоров и кривых рун. Стол при этом остался цел, и лишь несколько страниц, которые не были придавлены каменной плитой, разлетелись по сторонам, будто их подхватил внезапно налетевший ветер.
Хоть эта резкая вспышка и напугала Феликса, его уверенность в необычном астрологе немного укрепилась. Похоже, что Камалладин действительно разбирался в странных и мистических вещах, которой, несомненно, и была небесная скрижаль. Возможно, что безумные тексты под силу прочитать лишь таким же безумцам?
— Помогите мне. — раздался снизу голос ученого. — Эй, уважаемый юноша что у двери, хватит тратить свои мысли на разглядывание моих неудачных попыток, и прояви наконец свои более полезные таланты. — Феликс увидел, что Камалладин смотрит на Милу, который, тут же залился стыдливым румянцем.
— Я? — тихо пробормотал тот, ткнув себе в грудь дрожащей рукой.
— Нет, я имел в виду другого уважаемого юношу, которого я видел на рынке, покупающего ветку отличных фиников, и из-за своей неуклюжести уронившего их потом в воду. Знаешь его?
Милу испуганно посмотрел на Феликса, и не получив весомой поддержки, отрицательно помотал кудрявой головой.
— Нет, добрый господин, не знаю. — прибавил он, будто предыдущего жеста было недостаточно.
— Тогда придется тебе выполнить за него эту работу, уважаемый недотепа. — вздохнул Камалладин, рукой подзывая его к себе. — Ну же, не бойся пользоваться своими ногами, хождение по моему полу пока еще никого не убило. И давай поувереннее передвигай своими ступнями, парень, а то солнце успеет пять раз потухнуть, пока ты доберешься до меня.
Все еще до конца не понимая, что от него требуется, Милу с опаской сделал несколько неуверенных шагов. Когда он приблизился к ползающему по пыльному ковру ученому, тот неожиданно вздрогнул и схватился за сердце.
— Во имя всех святых сил! Тебя что, мыши взрастили?! — воскликнул он, хватаясь за сердце. — Как ты так тихо ходишь? Повесь на шею колокольчик, дружище. Ладно, вот тут, поднимай.
— Ч-что? — запинаясь переспросил Милу.
— Что? — передразнил его сумасшедший астролог. — А! Ты не понял меня? Вот, тут есть ручка. Дерни за нее.
С подозрением посмотрев на пол, словно перед ним разверзлась бездонная пропасть, Милу осторожно наклонился, и пошарив своей пухлой рукой, ухватился за круглый железный обруч на полу. Потянув его, он вытащил большой кирпич, и в полу образовалось глубокое отверстие.
