— Извини, извини. — улыбнулся Дэй, покосившись на свободную руку Феликса, которая потянулась к сумке со скрижалью, плотнее прижав ее к хозяину. Феликс тоже заметил это свое непреднамеренное движение, и сам не понял, почему так поступил. Видимо, это был рефлекс, который за последнее время выработался у него в этих землях. Поэтому, чтобы сгладить неловкий момент, он сделал вид, что ищет в маленьких карманах сумки вяленое мясо. Пока он это делал, к ним, уже более громко и заметно, подошла Анья.
— Прибереги свои мышиные запасы на потом, мальчик. — проговорила она, отодвигая когтистой рукой протянутый Феликсом лоскут сушеного мяса. — Из-за этой трусливой крысы мы потеряли больше недели пути, и поэтому еду сейчас нужно расходовать более осторожно. До Зерзуллы путь не близок, а в местных деревушках нам вряд ли продадут хоть что-то, что можно было бы положить в рот без риска отравиться. — взяв палку, она пододвинула несколько бревен в костре, чтобы они лучше горели. — Аппетиты местных арнистрийцев куда более дикие и коварные, чем у их цивилизованных морских собратьев.
— Но я уверен, госпожа Анья, что вы отлично сможете справиться со всеми недугами и ядами. — чуть оживленно ответил Феликс, радуясь, что у него появились хоть какие-то собеседники в эту тоскливую ночь.
На его слова Анья показала злорадную усмешку.
— Не думай, что я записалась к вам в няньки. Я не собираюсь тратить время и силы, чтобы вылечить каждого дурака, который думает, что может пренебречь мудрым советом
Феликс догадался, что это был камень в его огород, поэтому спрятал кусочек мяса обратно в сумку.
— Так значит это правда, что местные арнистрийцы сильно отличаются от тех, что живут в Арно-Очинг? — проговорил он, возвращаясь к супу, который уже успел остыть.
— Да. — кивнула Анья, поудобнее разместившись на сколоченной из бревен скамейке, и вытянув вперед чешуйчатые ноги, чтобы погреть их у костра. — Жизнь в пропитанных ядом землях сильно влияет на их культуру. Или правильней будет сказать, что отказ от этой жизни сильно повлиял на тех арнистрийцев, которые обосновались в морском королевстве. Их судьбу можно сравнить с узником, который долго сидел в тюрьме, а затем вышел на свободу в совершенно новом для себя мире. Их умение работать с алхимией поражает… Что такое, безрукий слуга? Тебе не нравятся мои слова? — глаза Аньи сверкнули недобрым огнем, когда она увидела лицо Дэя, который, впрочем, тоже укоризненно посмотрел на капитана пиратов.
— Я ни в праве никого осуждать, — спустя недолгую паузу печально изрек Дэй, — но это искусство, что ты называешь алхимий…
— Тебе оно не нравится. — растянув акулью улыбку и довольная собой, закончила за него Анья. Феликс был уверен, что услышал в словах Аньи гордость, смешанную со злым удовлетворением, какое обычно бывает у безбожника, который уличил в грехе священника. — Но мне нет дела до твоих пустых слов, как нет дела и до твоей ненужной жалости.
Феликс ненадолго растерялся, услышав эти слова. Он не хотел, чтобы эти двое ссорились, хотя полностью и не понимал, в чем конкретно заключается их разногласие. Он посмотрел на Серафиля, который продолжал читать святую книгу, делая вид, что ничего не происходит.
— Дело не в том, что мне не нравится это искусство. — Дэй отвернул от всех взгляд, словно обиженный ребенок. — Эта сила меняет заданный Порядок вещей, и она не должна принадлежать никому, кроме самого Господа.
— Ты разбираешься в алхимии? — удивился Феликс, убежденный, что открыл еще одну тайну загадочного пастуха.
Дэй снова обратил на него свой взгляд, но на этот раз в нем не было той детской обиды, которую Феликс видел мгновение назад. Теперь он вновь был наполнен добротой и снисходительностью.
— Нет, мой славный друг. Я уже давно отказался от этого бремени. — ответил он.
— Ха, отговорка слабого духом идиота. — вставила Анья, хотя сейчас в ее словах была еле уловимая толика жалости. — Наверное, и руку ты отрубил себе сам, чтобы не брать в нее меч. Или как ты это назвал? Бремя?
— В твоих словах есть истина, но она не полная. Я не по своей воле лишился руки, — Дэй дотронулся до правого плеча здоровой рукой, — но я нисколько не сожалею об этом. Я потерял право держать меч. — грустно закончил он.
Феликсу казалось, что он стоит на пороге той сокровенной тайны, которую с таким упорством скрывает Дэй, словно перед закрытой дверью, за которой слышны шепчущие голоса заговорщиков. Осталось только потянуть за ручку, и увидеть разгадку.
— Ты отлично справлялся и левой, ну, тогда, в поединке с тем большим пиктом. — сказал Феликс, отхлебнув из миски супа. — Ты был гвардейцем? Я, конечно, не хочу настаивать на ответе, но и делать вид, что ничего не произошло, я тоже не буду. Такое потрясающее владение мечом можно встретить лишь у опытных воинов.
