Феликс немного замялся. Ему все еще было неловко говорить с Эном, и это тоже временами его беспокоило. Кто он, собственно, такой? Высокомерный ювелир, моложе самого Феликса лет на десять, если не больше. И тут Феликс осознал, что никогда не интересовался возрастом Эна. На вид ему было лет двадцать, но что если он, как и Феликс, гораздо старше, чем выглядит?
— Думаю, ты прав. — спустя несколько секунд ответил Феликс. — Я про то, что Эн вряд ли может оказаться из королевского рода. Ведь не только они могли подчинять себе огонь, так? Таки люди были и у Эюстошей, и у ван Кустосов и у Кальвисов и Озелов. У Стоунов, приближенных к императору, тоже, вроде, были предки способные управлять огнем. А сколько мы еще не знаем таких людей из соседних королевств? В том же Белтейне их должно быть не мало, ведь там, по сути, как нигде силен культ пламени и свечей. Правда, в последние столетия я вообще не припомню, чтобы где-то появлялись люди, способные укрощать пламя. Ко всему прочему для управления огнем нужны специальные лампы, как и тем, кто ловит молнии, правильно я говорю? Ведь чтобы подчинить огонь или грозу, нужно чтобы эти стихии где-то находились. Ведь невозможно создать огонь руками, правильно? Хотя и тут были исключения, по большей части это, конечно, были святые, наподобие преподобного Еменехильдо или великомученицы Эйвисе, которая могла воспламенять волосы нечестивцев одним лишь своим взглядом.
Рассказывая все это, Феликс вдруг осознал, что все его рассеянные слова больше направленны на него самого, нежели на то, чтобы что-то доказать Дэю. Пастух, хоть и слушал его очень внимательно, но лицо его выражало по больше части доброе понимание, будто лицо опытного конюха, которому маленький мальчик с умным видом рассказывает, как правильно ухаживать за пони.
Остаток дня они провели в пути по бесконечно меняющимся пещерам. Феликс уже не замечал, как над его головой, словно облака по небу, плывут камни, и не удивлялся многочисленным залам и аркам, возникающим у них на пути. На ночь они устроились у сторожевого поста, который располагался в одной из яшмовых пещер с подземным озером. И хоть неба тут все еще не было видно, Феликс все равно ощущал присутствие чего-то нового, еще не до конца понятного ему. Он осознавал, что дело в черной звезде, которая никак не выходила у него из головы, и все же не хотел этого принимать, ища всевозможные отговорки. Но каждый раз его мысли возвращались к звезде, и ему все сильнее хотелось еще раз увидеть ее исходящий словно из другого мира свет, такой пугающий, и одновременно манящий. В конечном итоге Феликс убедил себя, что эти самые тревожные мысли и есть причины его страхов, и того неведомого присутствия, которому он не мог дать четкого определения добра или зла.
— Как далеко простираются эти горы? — спросил он у Эскера, потому что спрашивать у провожатых шалаль уже было бессмысленно, так как все они успели надеть на лица зеркальные маски и перестали общаться голосом, а разгадывать их многозначительные жесты Феликсу не хотелось.
— Если бы мы шли одни, по доступным всем тропам, то это заняло бы неделю. Но с помощью арлекинов, по тайным переходам, думаю, завтра уже сможем выйти на другую сторону хребта. — ответил Эскер. — Затем нам придется взять немного восточнее и сделать небольшой круг, чтобы пройти через врата Фераса и долину Пта. Это не такое опасное место, как джунгли Зерзулы, но все равно не нужно расслабляться.
— Значит ли это, что мы сможем встретить в тех местах ферасийцев? — поинтересовался Феликс. Хоть за время его путешествия он смог непонятным образом привязаться к скрижали, и понимал, что отказаться от своей судьбы он уже не сможет. И все же Феликс не забывал и о второй, не менее важной для него задачи — отыскать в этом проклятом месте непобедимых воинов для армии повстанцев, которых он видел в своих вещих снах.
— Я уже говорил тебе, что сам никогда не видел их, но и уверять, что их там нет, я тоже не буду. Многие из моих товарищей рассказывали истории про народ Фераса, и что иногда встречали деревушки с их небольшими общинами, которые жили бок о бок с другими людьми.
