— До самого «кровоточащего города» и дальше. — прорычал Хольф, дыхнув на Феликса перегаром, а затем глубоко задумался. — Плохо там все, человечек. Старина Хольф видел всякое, но то, что творится в тех землях, больше не хочет видеть.
— Кровоточащий город? Это Алгобсис? — Феликс перевел глаза с Хольфа на Эна, и успел увидеть, как они обменялись многозначительными взглядами.
— Ну, это уже закончилось. — уже более веселым тоном сказал Хольф, беря в руки пустой кувшин от вина, и Феликс только спустя несколько секунд понял, что тот имеет в виду именно вино. Повертев кувшин в руках, будто прицениваясь к нему, Хольф поставил его обратно на стол, и, подцепив три серебряных бокала, направился к выходу. За время их путешествия мешок, который появился у пирата, когда они покинули Ашур, успел прилично располнеть.
Вопреки заявлениям Эскера, они покинули подножие Эоэль Шулиль только к концу второго дня. Когда они вышли, то Феликс первым делом поднял свой взгляд к темному небу, которое в этих местах казалось чистым и первозданным, словно черная жемчужина. Даже посреди бескрайней темноты, усеянной мириадами звезд, Феликс увидел еще более черную и пустую точку, которая выделялась даже сильнее, чем другие, более яркие и наполненные привычным светом звезды. Феликс подумал, что эта мрачная звезда напоминает бездонную дыру в небе, в которую падает свет, и уже никогда из нее не выбирается.
Теперь на их пути стали попадаться более простые и обыденные пейзажи. Все чаще им стали встречаться лесные массивы, с раскатистыми дубами, вековыми соснами, старыми вязами и ильмами. Иногда их отряд натыкался на лесные рощицы, в которых были спрятаны маленькие деревни, живущие размеренной и лишенной тревог жизнью. И если бы не черная звезда, нависшая, словно жадный стервятник — пожиратель падали и предвестник беды, то Феликс бы подумал, что попал на запад Стелларии или еще дальше, в богатую на живописные луга Бретонию или Энталию — небольшое процветающее государство с плодородными землями, соседствующее с империей. Порой им встречались обработанные поля и угодья, на которых мирно пасся разный скот, и люди работали, как ни в чем не бывало. Феликс, который беспокоился, что ему вновь придется терпеть лишения и спать на холодных камнях или мокрых болотах, был рад такому повороту событий, хотя, Эскер не часто останавливал их отряд на постоялых дворах, предпочитая разбивать лагерь в открытом поле, все еще помня о нападении убийц, которое случилось в Зерзулле.
На пятый день, после того как они покинули горы, на одной из проселочных дорог, что вела вдоль зеленой границы леса, они встретили Анью. Феликс сразу увидел ее выпирающие вверх «ослиные уши» от банданы, а также посох, который был привязан к седельной сумке ее лошади. Но радость встречи быстро сменилась тревожными новостями, которыми она поделилась со всеми.
— Дурные известия, сын Сайруса. Ашурийцы и предатели из Алгобсиса перекрыли врата Фераса и все каменные копи Пта. — сказала она, слезая с лошади. — Все тропы и перевалы закрыты, а поселения взяты под железный надзор. Теперь нам не пройти тем путем. Об остальном, — она посмотрела на небо, — вы и так знаете.
— Но мы ведь не можем вот так просто взять, и повернуть обратно. — первый высказался Феликс, пока Эскер задумчивым шепотом проклинал ашурийцев и их союзников. — Неужели боги настолько суровы к нам, что не оставят никаких лазеек? Может стоит подкупить кого-нибудь из ашурийской армии, чтобы они провели нас тайными путями?
— Логичный, но слишком ненадежный план. — сказала Анья, пройдя мимо него и посмотрев куда-то вдаль. Затем она перевела прищуренный взгляд на Эскера, а точнее на его шею. — Есть лишь один путь, мальчик, и твой железнолицый приятель уже о нем знает. — она растянула свой рот в акульей улыбке, заметив, как рука Эскера сжала что-то под рубашкой на уровне груди.
— Земли Каирнала и лес Траивэл. — словно завороженный проговорил Эскер, устремив пустой взгляд перед собой.
— Местные называют его Унхэльсин — лес мертвого света. — проговорила Анья, подойдя к своей лошади и начав отвязывать тяжелые мешки. Приглядевшись, Феликс увидел, что это были факелы и пропитанные маслом тряпки. А еще были несколько мешков, с которых капала, и в этом не стоило сомневаться, настоящая кровь.
Услышав эти слова, многие, в том числе и отряд шалаль, нервно переглянулись, а некоторые из наемников сотворили над собой святые знаки церквей. Даже не глядя на их лица можно было догадаться, что это название им было хорошо знакомо, и что они явно были обеспокоены, услышав, что им придется пойти туда.
— У тебя ведь он с собой? — не поворачиваясь спросила Анья, перекладывая мешки на телегу с припасами. — Палец Обериля.
